Итак, урок номер пять: как и вервольфы, архидемоны имеют уязвимые места.

От меткого пенделя я улетаю в угол, аж в глазах темно. Да, у меня был в загашнике определенный план действий, но я не рассчитывал сцепиться с нечистью в рукопашной. Однако и Ваалфорум тоже не в лучшей форме, как-никак все моджо похищенных душ истрачено на переход. Вот тут-то я и применяю артефакт «Ящик».

В дырочку!

Но дальше будет посложнее. «Ящик» — хорошая запрога, но демон уровня Ваалфорума не будет сидеть в ней вечно. Едва отдышавшись, я хакаю устаревший веб-код и ввожу его в программу «Ящика».

Что происходило дальше, я видеть не мог, но приблизительно представляю себе.

Ревя от ярости, Ваалфорум бился в тесном пространстве «Ящика». Он молотил по стенам, и те мало-помалу покрывались трещинами. Через какое-то время он бы смог вырваться на свободу, но ему хотелось прямо сейчас.

Тогда в воздухе пред ним возникла надпись и две кнопки:

«Желаешь ли покинуть западню, о мой повелитель? ДА/НЕТ».

Ага! Смертный — то есть я — понял свою ошибку. Сейчас демон вырвется и устроит такую бойню на Земле…

И тут разворачивается длинное, практически бесконечное пользовательское соглашение, целые мили мелкого текста. Вот и прямоугольничек: «Кликните здесь, чтобы продолжить». На первый взгляд все исключительно просто, а ведь с каждой секундой, проведенной в тюрьме, без подпитки украденными душами, Ваалфорум становится слабее.

Даже древние не любят дотошно изучать пользовательские соглашения. Пребывая в крайнем возбуждении, демон торопливо скроллит текст. Топает на «ДА»… Но вместо желанной свободы оказывается вновь в темнице, за тысячу астральных планов отсюда. Хочется верить, что такой облом для него пострашнее любых аццких мук.

И вот вам урок номер шесть: любое пользовательское соглашение может поиметь вас, как раз плюнуть.

Это был уже не первый случай, когда труп резко сел на столе и со смертельной угрозой в глазах повернулся к Иогану Кабалу. Однако впервые зомби не дождался формального оживления.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом нежить, по-видимому, не сознавая, что совершила faux pas, [32] завопила, точно человек, получивший ужасное известие, и кинулась на Кабала. Тот, привыкший в подобных случаях не церемониться, схватил буяна за загривок и швырнул на пол. Прижимая ногой голову зомби, он подкатил ближе тележку с лежащим на ней открытым саквояжем.

За происходящим в мрачном молчании наблюдал растрепанный констебль. Он смотрел, как Кабал достает из саквояжа чудовищного вида револьвер, приставляет к месту соединения затылочной доли мозга и останавливает процедуру временного оживления.

Грохот отразился от стен и пола покойницкой, от холодных каменных столов. Не снимая с мертвеца ноги, Кабал снова взвел курок. Труп, получивший пулю калибра 14,67 мм, однако, лежал без движения. После довольно долгого ожидания — на случай, если это хитрость коварного зомби — Кабал снял оружие с боевого взвода. И, ощущая на себе осуждающий взгляд полицейского, покосился в его сторону.

— Не понимаю, почему вы так на меня смотрите, — произнес Кабал на очень правильном английском с еле заметным немецким акцентом. — Я тут ни при чем.

И это была правда. Решив воспользоваться ежегодным карнавалом, Иоган Кабал отправился на не совсем обычный шопинг. Пока улицы были запружены участниками шествия и восторженными зеваками — в этом году появилось множество воздушных шаров, наполненных водородом, в форме мультяшных героев и с рекламными слоганами, — Кабал бесшумно проник через заднее окно в муниципальный морг. Он намеревался всего лишь присвоить кое-какие органы, необходимые для научной работы. Этот простой план удался не слишком хорошо — бдительный полисмен заметил, как незнакомец юркнул в переулок, и насторожился. Выдающейся сыщицкой интуиции тут не требовалось; Кабал был высокий блондин лет тридцати, субтильного сложения, в черном костюме, с коричневым саквояжем в руке, и его повадки отнюдь не свидетельствовали о праздничном настроении. Он едва взглянул на парад, на огромные летящие шары и скривил губы. Потом огляделся по сторонам, но не заметил полицейского в дверном проеме, и на цыпочках двинулся в обход морга. Короче говоря, Кабал, хоть и не облачился в полосатую арестантскую робу, не напялил маску на голову и не взял в руки мешок с надписью «Для краденого», все же смотрелся весьма подозрительно.

Зайдя по его следу в переулок, констебль Коупленд обнаружил раскрытое с помощью фомки окно и решил проникнуть внутрь. На свою беду, он тоже действовал не слишком осторожно и был повергнут ударом все той же фомки — Кабал этим инструментом действовал виртуозно. Придя в чувство, блюститель закона обнаружил, что связан по рукам и ногам, а во рту у него кляп. На его глазах подозреваемый пытался вырезать что-то из трупа… и тут покойник неожиданно воскрес.

Кабал был раздосадован. Сначала полисмен едва не помешал осуществлению его плана, а теперь еще и объект вскрытия набросился на него, перейдя все границы приличия.