Она видела только Владислава. Только его взгляд, ласкающий ее, поддерживающий, любящий. О Господи, она действительно прочитала именно это в их глубине, и боялась отвести свои глаза, опасаясь нарушить ту нить, что в этот миг вдруг протянулась между ними. Даже полагая, что она предала его, он не смог позволить ей выдержать эту пытку, приняв на себя эту боль.

— Божий суд, Ксения Никитична, — вырвал Ксению из мыслей голос Северского, возвращая на грешную землю. Уже вернулся Бряча с железом в щипцах и стоял подле нее, ожидая знака боярина.

— Что ты делаешь, Северский? Разве вина не снята? — крикнул Владислав, поддавшись вперед, натягивая цепи удерживающие его. Ксения только улыбнулась ему, будто ей предлагали взять чудесный дар, а не каленое железо. Она знала это. Знала, еще когда Северский только позволил ему взять железо за нее.

— Худо ты ведаешь наши законы, лях, в том твоя и беда, — усмехнулся Матвей. — У нас баба верность мужу доказывает. И только она! — а потом повернулся Ксении, прошептал так, чтобы слышала только она. — К чему это, Ксеня? Откажись, я пойму и прощу.

Но Ксения покачала головой, понимая, что уступи она его уговорам, Владислава тут же прямо перед холопами и чадинцами, перед всей дворней оскопят и отнесут умирать в хладную. И тогда она уж точно не сумеет вырвать его у недоли. Тогда ей и самой будет свет не мил.

Она протянула правую руку ладонью вверх, мысленно прося у Господа о помощи выдержать эту пытку. Прости мне мой грех прелюбодеяния, Господи, накажи меня любой карой своей, все вынесу, все выдюжу. Только позволь не уронить железо, позволь выдержать суд этот. Отними все, что пожелаешь после, только дай мне возможность спасти его! Услышь мои молитвы, заступница моя, святая Ксения! Помоги мне спасти его!

Ксения взглянула на железо, зажатое щипцами в руках кузнеца, и в тот же миг пошла кругом голова. Она не сможет! Не сумеет! Ни за что! Но уже в ладонь опускалось железо, и она поспешила отвести глаза от руки, приказывая себе смотреть куда угодно только не на ладонь свою. Она попыталась на чем-то удержать взгляд, на чем-то, что помогло бы ей забыть о том, что происходит, и она нашла это, встретив взгляд темных глаз, глядящих на нее пристально, в упор. Владислав вдруг кивнул ей, совсем незаметное для окружающих смотрящих только на нее движение, и она раздвинула дрожащие губы в улыбке.

А потом ее тело будто молнией пронзила слепящая боль, такая острая, что Ксения пошатнулась. Пришлось схватить пальцами железо, сжать его в попытке удержаться на ногах. Из глаз брызнули слезы, скрипнули зубы друг о друга, не выпуская крик боли, рвущий грудь.

Где-то в толпе заголосила Марфа, за ней этот крик подхватили остальные бабы. Не выдержал отец Амвросий, крича, что Бог уже явил им свою волю, и Северскому пришлось подчиниться. Он качнул головой, и Бряча с облегчением убрал железо с ладони боярыни. Железо, которое он хоть и охладил в песке прежде, чем его взял лях на ладонь, а после даже не нагрел его на огне снова, уже для Ксении, но все еще обжигающее плоть, разрывающее болью разум.

Но этого Ксения уже не видела. На ее глаза вдруг опустилась темная пелена, и она шатнулась раз, потом другой, повалилась на землю с размаху под крики челяди. Именно они и были тем последним, что она слышала, прежде чем провалиться в глубокий обморок. Крики челяди, лязг тяжелых цепей и рык ярости Владислава, так неожиданно рванувшего из рук чадинцев, что те не сумели удержать его. Он напал на Северского, повалил его наземь и, сомкнув пальцы на горле того, душил его, вцепившись в того с такой силой, что только семеро чадинцев сумели его оторвать от боярина.

Ксения не видела всего этого. Ее уже поднимали холопы, уносили в женский терем, куда уже по знаку Северского спешила следом Евдоксия с корзиной трав, недовольная этим поручением. Правда, она предварительно убедилась, что кроме синяков на шее, у Матвея не никаких видимых ран, не успел этот обезумевший лях нанести особого вреда.

— Теперь ты видишь, на что она готова пойти ради него, — прошептала Евдоксия Северскому. — Теперь ты ведаешь, какое оружие у тебя в руках. Грех им не попользоваться, ведь оно само пришло к тебе!

Тот лишь отвел глаза от ее пытливого взгляда, стараясь скрыть от чужого взгляда ту горечь, что нежданно возникла в душе недавно. Такая горечь, что не залить боярским вином, не забыться так легко как ранее.

Только боль ляха сможет устранить ее. Или его смерть. Да будет так!

1. Особая плеть, предназначенная для «учения» жены в те времена

2. Ранее так назывался один из лучших сортов водки

3. Ближе к красно-фиолетовому оттенку, популярному оттенку красного