Она тяжело дышит, и тот чувствует её горячее дыхание, проникающее внутрь, сквозь ткань брюк.

Показался дорожный указатель. Знак близкого выезда с автобана.

Рукой, лежащей на её шее, Саса отодвинул голову Сугико.

В этот вечер Сугико впервые повела себя так в машине.

Взяв правее, Саса свернул на склон, ведущий к выезду. Спустившись вниз, повернул направо и подъехал к перекрёстку со светофором. Остановив машину, он как раз ожидал перемены сигнала, когда полицейский, стоявший у поста на углу, с важным видом подошёл к машине.

Саса опустил стекло, и полицейский наклонился к нему.

— Спиртного не пили?

— Нет.

— Предъявите права.

Саса полез рукой в задний карман брюк, но карман был пуст. Саса вспомнил, что в тот день сменил костюм. И очевидно, забыл переложить права.

— А, забыл. Я сегодня в другом костюме…

— Ну что ж, тогда выходите.

Саса и Сугико вошли в здание участка.

— Значит, получается езда без прав, — проговорил полицейский.

Саса смотрел на него несколько растерянно. Скуластый полицейский был невысок, немолод, а о характере его судить было трудно. «Езда без прав» — не такое уж серьёзное нарушение, но дело могло обернуться долгим разбирательством.

— Если вы действительно забыли права, когда переодевались, значит, они у вас дома, правильно? — спросил полицейский.

— Наверное… — ответ прозвучал неопределённо, хотя Саса точно знал, что права дома.

— Вы бы не могли попросить кого-нибудь из домашних привезти их?

— Извините, но там никого нет.

— У вас дома никого нет?

— Я забыл права на работе.

Саса, не задумываясь, назвал несуществующий адрес. Сделать так, как предлагал полицейский, было невозможно.

Полицейский молча рассматривал Саса и Сугико. Он выглядел бы более уместно в кругу семьи, за чаркой сакэ. Наверняка эти двое не казались ему отцом и дочерью, братом и сестрой. Саса лихорадочно перебирал в голове вариант за вариантом, пытаясь придумать, как выбраться из этого положения. Он совершенно утратил хладнокровие. С молодых лет он не раз оказывался с женщинами в подобных ситуациях. Ему всегда приходилось выбирать места поукромнее, вдали от чужих глаз. Так было даже с той, на которой он женился.

Он посмотрел на часы. Одиннадцать. Понадобится как минимум час, чтобы отвезти Сугико до дома и высадить где-то неподалёку. Последний поезд останавливался на станции, где жила Сугико, в половине первого. По возвращении домой она делала вид, будто вернулась на этом последнем поезде. Времени оставалось всё меньше и меньше.

Нужно было что-то сказать. Наконец он нашёл слова, которые, казалось, смогли бы убедить полицейского:

— Мне надо как можно скорее отвезти эту девочку домой. Давайте сделаем так. Я её отвезу, а на обратном пути заеду на работу, за правами.

Конечно, даже если полицейский согласится, заезжать ночью домой и сразу уезжать было не очень-то ладно. Но если Сугико не успеет вернуться до того времени, когда приходит последний поезд, будет ещё хуже.

— Да уж не знаю. — Полицейский всё ещё разглядывал их, потом проговорил: — Скажите мне ваше имя и фамилию. Я сделаю запрос, выданы ли права на ваше имя, и если выданы, то на сегодня вас отпущу.

Саса успокоился и назвал себя.

— День-месяц-год рождения? — снова спросил полицейский.

Саса ответил, и полицейский, опять внимательно смерив обоих взглядом, молча отошёл к телефону.

Ответ, скорее всего, придёт не скоро. Саса как раз представлял себе эту долгую неловкую паузу, когда Сугико протянула правую руку к нему и тихо проговорила:

— Правда ведь, ногти у меня красивые?

Перед его глазами возникли плотно сложенные пальцы её правой руки.

Они были тонкие и изящные, суставы не бросались в глаза, однако форма ногтей, покрытых прозрачным лаком, была не настолько хороша, чтобы гордиться ими.

Саса решил оставить её слова без ответа, как вдруг кое-что привлекло его внимание. Обычно Сугико не давала ногтям отрастать и аккуратно стригла их на одну и ту же длину, однако на этот раз они выглядели слишком короткими.

— И правда, — намеренно громко произнёс Саса, приглядываясь к её правой руке. Ногти на всех пяти пальцах были обрезаны коротко, что называется, «под корень». Он посмотрел на левую, но на ней все ногти были обычной длины.

Тень мужчины возникла перед ним, постепенно закрывая её тело. Чёрная, с неуловимыми очертаниями, она медленно становилась всё больше и больше.