Новосибирские заждались. Их тяжелые внедорожники бампер к бамперу стояли посреди пустыря, а троица бойцов развлекалась игрой в дартс; мишень приспособили к запаске на одном из джипов. Пустырь был вроде кладбища мебели – видимо, именно сюда свозили рухлядь разбогатевшие москвичи. Стрелок по кличке Саба, исполнявший также обязанности заместителя по боевой части, терся возле главного – высокого тощего блондина с наркотическим блеском в выцветших глазах. Команды «на позицию» не было. Саба уже дважды перебрасывал с плеча на плечо громоздкий футляр с верной «эсвэдэшкой», но бугор хранил молчание.

– Если по-нормальному не договоримся… – начал тощий.

Стрелок с готовностью сдернул с плеча брезентовый ремень.

– С Левой Ильхан будет – это меняет дело, – продолжал худой блондин. – А это другой базар: его или его бойцов я дырявить не хочу. Нет повода… А вот Леву, суку!

Тощий грохнул кулаком по бамперу. Бойцы, бросив игру, выжидательно уставились на него.

– Они на двух машинах вроде будут? – спросил худой блондин.

– Точно, Семеныч! – осклабился Саба.

– Эй, братва! – окликнул тощий. – Двое на «поджарого»! [33] Джип за сарай загоните, а сами на изготовочку… Вдруг чего… А ты, – Семеныч ткнул длинным пальцем в грудь стрелка, – ты присмотри себе местечко вон там. – Он указал в сторону кучи деревянного лома, похожей на вавилонскую башню. – Водила! Держи «широкого» [34] под парами, мотор не глуши… Саба, сучонок! Если стрельнешь не в тему, я тебя дедушке Ленину к плащику подвешу! Так посреди Новосиба и будешь висеть!.. Без знака не стрелять!.. Ох, грехи мои тяжкие!

С этими словами тощий полез в джип с ровно гудящим мотором и привычно сунул руку за сиденье. У него в руках оказался футляр с неясной монограммой, откуда Семеныч последовательно извлек жгут, уже собранный стеклянный шприц и две ампулы. Тощий потряс руками, унимая дрожь, а затем проделал обычную операцию: отломил шейки ампул, всосал мерцающую жидкость в стальную иглу.

– Жгут придержи! – приказал он водителю.

Спокойствие и уверенность побежали по жилам. Откинувшись на спинку сиденья, Семеныч блаженно прикрыл глаза.

– Там вроде «мерс» катит, – сообщил ничему не удивляющийся водила.

– Что, одна тачка идет? – не открывая глаз, спросил тощий.

– Точно одна. Черный «меринок»…

– Ильхан наведался, – пробормотал Семеныч. – Лева с ним в одной машине, что ли?! Испугался Лева! Гадом буду – испугался! А значит, дело будет в норме!.. Э-эх! У тебя ствол вычищен?

– Обижаешь! – водила хлопнул себя ладонью по плечу.

– Щас будет все красиво! – вяло выбираясь из машины, проговорил тощий.

Он сделал несколько шагов, отшвырнул носком модельной туфли оказавшуюся на пути гнутую ножку от кресла и встал, воткнув кулаки в бока.

– Командир, там нас, похоже, машина караулит, – сообщил глазастый Белорыбин, когда «Мерседес» подобрался к месту встречи. Надежду ответить на накопившиеся телефонные звонки он, похоже, уже потерял окончательно.

Артем покачал головой.

– Мы, Саня, вдвоем выйдем, а ты сразу назад откатись и аккуратно ту машинку блокируй, но так, чтобы не заметили. А мне вон тот борзый гражданин останется. Ну и снайпер, если чучмек не пошутил…

Лева был бледен как полотно.

– Пошли! – хлопнул его по плечу Тарасов. «Узи» он оставил на переднем сиденье как резерв для Белорыбина, а сам передернул затвор «беретты» и сунул пистолет за пояс под куртку.

Они вышли. Артем вдохнул влажный ветер – начиналась оттепель, – и сжал локоть Левы. Тот дрожал мелкой щенячьей дрожью.

– Кто это с тобой? – крикнул тощий. – Я его не знаю!

– Мой человек! – сипло выкрикнул в ответ Лева.

– Пускай там стоит! – скомандовал тощий.

Лева пошел вперед на негнущихся ногах, как паралитик. Тарасов остановился, сложив руки на груди. Все начинало складываться не так, как он предполагал.

Чем ближе Лева подходил к Семенычу, тем шире у того раскрывались глаза. Вид у Левы был действительно неважный, да еще и предательская сопля так и норовила выглянуть из носа…

– Ты что, заболел?! – просипел с удивлением тощий, когда Лева встал перед ним, не поднимая глаза. – Да скажи что-нибудь!

– Семеныч, только виду не подавай, – скороговоркой зашептал Лева. – Меня крепко за задницу взяли. Вон тот урод – из органов…

– Мент, что ли?! – понизив голос, спросил Тощий. Несмотря на морфиновый дурман, он начинал врубаться в ситуацию.

– Хуже… из армейских… контрразведка вроде… – совсем неслышно ответил Лева.

– Ах ты сука! – зашипел Семеныч, делая шаг назад. – Зачем ты его ко мне привез?! Ты понимаешь вообще, козел?! Ты с кем, чмырь, снюхался?! Да я…

– Семеныч. Родной мой Семеныч! – Лева поднял слезящиеся глаза. – Не думай плохого! Зуб даю, не по своей воле!.. Семеныч! – В голосе Левы прорезалась слеза. – Не бросай меня, Семеныч! Сорок процентов с моего «ГРУ» будешь получать! И должок я погашу! С процентами! Они ж меня убьют!