Артем присел за стеллажом, открыл первую попавшуюся коробку, заглянул и не поверил своим глазам… Это была «Реалия», а точнее, «Реалия У-1К-18», устройство, которое по-ученому называется «противопехотный сейсмозвуколокатор с автоматическим радиопередатчиком данных». И точно, к радиотехнике оно имело некоторое отношение. «Реалия» бесполезна в скоротечной перестрелке, не поможет она выяснить, сколько украл чиновник из родного бюджета, не сварит кофе и не покажет веселое кино. Зато на войне, где толпы мотопехоты блуждают по земле, прикрытые с воздуха вертолетами, «Реалия» незаменима. Пятикилограммовый блок, сброшенный с вертолета в нужном месте, за полкилометра почует танк, за двести метров – колонну машин, за сто метров – пехоту. Эти вроде бы малые цифры много значат на настоящей войне. Пока вражеские танки будут катить к нашим позициям, «Реалия» даст сигнал, и направленные чуткой электроникой ракеты уничтожат врага раньше, чем он успеет понять, в чем дело. А если чужие руки попробуют взять «Реалию», она в мгновение ока плюнет едким огнем и разлетится на тысячу кусочков, уничтожая все живое в радиусе десяти метров… И пусть высоколобые сторонники электронной войны XXI века усмехаются: дескать, прошло время тяжелых бандур, начиненных транзисторами, – сколько ей лет-то, ведь в афганскую войну еще применялась! Пусть себе усмехаются: в Азии и Африке, где войны идут десятилетиями, где до сих пор нет-нет да и встретишь родимый «Т-34-80» незапамятного года выпуска, «Реалию» считают чудом военной техники, а значит, платят за нее чистоганом, не скупясь. И потому российские оборонные заводы, еще способные выпускать что-то, кроме керамических унитазов, находятся под недреманным оком ФСБ и армейской контрразведки. Да и российский оружейный криминал не обходит «Реалию» своим вниманием…

Тарасов вскрыл еще одну коробку, еще одну…

– Товарищ генерал, обнаружил груз. Устройства разведки. Пока вижу тридцать две коробки… Да, без осложнений… Есть!

Артем спрятал телефон в карман, присел на ближайшую коробку и закурил.

Загрохотала лебедка. Перекликнулись рабочие.

– Ну что, все в норме? – гулко спросили откуда-то сверху.

– Нет, – Артем погасил окурок о стеллаж. – Все очень плохо. Ничего грузить вам, ребята, не придется.

– Так это разобраться надо сразу!..

Через минуту, грохоча подошвами, явился менеджер и напустился на Тарасова:

– Говорю вам: вчера только полиция смотрела! У меня все бумаги подписаны! Какого черта…

– Увянь, – Артем поднялся. – Сейчас эксперты приедут…

– Какие, на хрен… – начал менеджер, но тут у входа в терминал раздался визг тормозов и почти сразу – громкий топот. Кто-то возмущенно заорал – через секунду крик сменился обиженным воем, будто кому-то наступили на мозоль.

За стеллажом мелькнуло лицо в черной маске и тут же спряталось. Ему на смену явились вооруженные короткими автоматами бойцы. Менеджер, с жаром махавший руками под носом у бойцов, отлетел за стеллажи, как мячик. Люди в масках бодро выносили из терминала тяжелые коробки.

Тарасов не спеша вышел на воздух. Оттесненные в сторонку азербайджанцы возмущенно галдели: их растаможка откладывалась. Бойцы еще минут пять пошуровали в терминале и расселись по микроавтобусам. Из стоящей поодаль черной «Волги» вышел грузный человек в камуфляже и тоже в маске, из-под которой виднелся двойной подбородок. Он был без оружия. Вразвалку грузный двинулся к Артему. Не узнать Ларичева мог только слепой.

– Без осложнений, – остерегаясь обращаться к генералу по имени-отчеству, доложил Тарасов. – Даже удивительно.

– А ты большого боя ждал, что ли? – иронически проговорил Ларичев. – Измельчал нынче народ. Даже стрелять не могут!.. Ладно, двигай пока отдыхать, а там увидим…

– Разрешите вопрос? – едва не брякнув «товарищ генерал», сказал Артем. – Зачем я тут вообще был нужен? Мое место, в крайнем случае, среди бойцов…

– А если бы стрельба началась? – даже удивился Ларичев. – Бойцы-то эти – не спецназ, а так, – камуфляж, прости господи! Отвечай потом за них…

Видимо, чувствуя, что сболтнул лишнего, генерал пошел назад к машине, а задумчивый Тарасов на перекладных поехал домой.

Проворочавшись первую половину ночи и простояв вторую половину с сигаретой у приоткрытого окна, Артем отправился в душ. Старую добрую технику релаксации, выученную за годы службы назубок, он оставил на потом, а пока стоял под душем, с наслаждением покряхтывая и вертя головой. Его мозг работал с лихорадочной скоростью. Из огня да в полымя – так называлось положение, в которое попал майор вне закона.

Оговорка Ларичева жгла Тарасова как огнем. Артем никогда не считал своего шефа излишне сентиментальным, но и циничным он его не считал тоже. А сейчас все изменилось: то, на что не мог пойти армейский генерал, легко давалось военному пенсионеру, приглашенному Кремлем на новую-старую службу. Теперь он пожертвует подчиненным с легкостью, без раздумий, бросит его в любое пекло…

«Купили его, что ли?! – думал Тарасов, размешивая в чашке растворимый кофе. – Генеральские пенсии у нас неплохие. Плюс карт-бланш для занятий каким-нибудь выгодным бизнесом вроде охранного агентства… Что же с ним тогда случилось?»

Артема как обожгло. «Год назад Ларичев видел перед собой майора Тарасова, порой строптивого, но честного и исполнительного, хорошего служаку с хорошей карьерой впереди. Сегодня же генерал получал в свое полное распоряжение человека без звания, имени и фамилии, стоящего вне закона и только благодаря вмешательству высоких заказчиков-покровителей еще топчущего вольную землю… Выходит, никогда Ларичев не ценил своих бойцов по-настоящему, а просто боялся осложнений в виде рапортов, отчетов и выволочек в Кремле…

Его кофе совсем остыл. Тарасов выплеснул остатки бурой жидкости в мойку и закурил десятую за утро сигарету. «Принцип морской пехоты. Везет черепаха скорпиона: сброшу – укусит, укушу – сбросит…» Сейчас у него в активе большой интерес Ларичева ко всей затее с «зачисткой», а в пассиве… «Шаг влево, шаг вправо – конвой стреляет без предупреждения», – иначе не скажешь. Стоит майору Тарасову проявить «неавторизованную активность» – эх, КГБ, сучье племя, умели же названия подбирать! – и тут же вступят в силу суровые российские законы… «Пардон, – усмехнулся про себя Артем. – У нас ведь закона нет – есть только применение закона!» Самое смешное будет, если родимые правоохранители устроят популярное шоу с экстрадицией в дружественные Штаты. Тогда самый справедливый американский суд с удовольствием впаяет русскому спецназовцу лет четыреста – за себя и за того парня…