— Однако нам нужно починить корабль, — настойчивым тоном проговорила Юлия, — чтобы вернуться в Рим. Если уничтожены здешние корабли, нам придется чинить этот.

— А кто будет это делать? — спросил Катон. — Причалы исчезли. Корабельные мастерские — тоже, да и корабельных плотников, наверное, унесла и потопила волна.

Юлия на мгновение задумалась.

— Тогда что же нам делать?

Катон усталым движением провел пальцами по просоленным волосам.

— Спустимся на берег, попытаемся найти того, кто обладает какой-либо властью. Быть может, узнав о том, что среди нас находится твой отец, римский сенатор, они предоставят нам помощь и кров.

— Кров? — сухо усмехнулся Макрон. — Хорошая идея. Какой может быть кров? Насколько я вижу, зданий уцелело немного, причем большую часть их составляют обыкновенные лачуги.

— Ты прав, — согласился его товарищ. — Но под словом «кров» я подразумевал нечто более широкое.

— Как это?

— Сам думай, Макрон. Остров поставлен вверх ногами. Ты своими глазами видел вчера, что произошло с казармами рабов. Все они теперь на свободе. И, надо думать, так случилось в каждом поместье. Сейчас все будут искать еду и безопасный уголок, чтобы переждать в нем разруху. А потом будут воевать за все это. Нам нужно найти какое-то укрепление или соорудить собственное. Чтобы продержаться, по меньшей мере, до того, как прибудет помощь и восстановится порядок.

Макрон уставился на него кислым взором.

— Клянусь богами, если есть на свете жизнерадостная душа, Катон, так это ты. Едва спаслись из воды, а ты уже пророчишь худшее…

— Ну, прости.

Центурион посмотрел на Юлию.

— И ты еще хочешь выйти за него, молодая госпожа? За человека, у которого амфора всегда наполовину пуста?

Девушка не ответила, но придвинулась к Катону и взяла его за руку.

Следуя приказам помощника, «Гор» боком пересек гавань, направляясь к галечной полосе; приблизившись к берегу, мореплаватели заметили разбросанные по галечнику обломки. Среди разбитых в щепу досок и прядей водорослей можно было видеть несколько распростертых тел. Корабль неуклонно приближался к берегу; помощник кормчего то и дело поглядывал за борт, прикидывая глубину. Когда над его головой вырос высокий утес, ноги Катона ощутили легкий толчок, и палуба остановилась.

— Отвязать парус! — скомандовал помощник кормчего. А когда парус заполоскался под тихим ветерком, глубоко вздохнул и отдал другой приказ: — Спустить парус!

Моряки отвязали веревки, удерживавшие запасной парус, и аккуратно опустили на палубу рею. И тут, наконец, покорившись изнеможению и напряжению наполненных отчаянием ночных часов и целым днем вытаскивания воды из трюма, экипаж и пассажиры дружно повалились на палубу отдыхать.

— И что же нам теперь делать? — спросила Юлия.

— Нам? — поднял бровь Макрон. — Я хочу, чтобы ты, молодая госпожа, оставалась на корабле. Вместе со всеми выжившими моряками и пассажирами. А тем временем мы с Катоном и твоим отцом сходим в Маталу, чтобы узнать, как там дела.

— Я пойду с вами.

— При всем почтении, молодая госпожа, скажу тебе — нет. Пока мы не убедимся в том, что здесь безопасно.

Юлия нахмурилась и перевела взгляд на Катона.

— Возьми меня с собой.

— Не могу, — ответил тот. — Макрон старше по званию. Если он сказал «нет», значит, нет.

— Но Катон…

— Он прав, моя дорогая, — вмешался Семпроний. — Тебе придется остаться здесь. На какое-то время. Мы скоро вернемся. Я обещаю.

Юлия посмотрела отцу в глаза и через какое-то мгновение кивнула.

— Ну, хорошо. Только не рискуйте.

— Ну, рисковать-то мы не станем, — заверил ее Макрон. — Пошли, Катон. Заберем наше вооружение из каюты.

— Вооружение?

— Водой не смыло, я проверял, — пояснил Макрон. — Если на берегу и на самом деле творится такое, о чем ты только что говорил, я предпочту идти туда при оружии.

По прошествии некоторого времени оба центуриона вместе с сенатором уже шли по мелководью от брошенного с носа причального трапа. Помощник капитана «Гора» приказал двоим матросам взять главный якорь и занести его на галечник, прежде чем опускать рогами в грунт. Он еще опробовал надежность крепления якоря, когда трое римлян вышли на сушу и по гальке направились к более надежной почве.

— Всё в порядке? — спросил Макрон.

Помощник кивнул:

— Надежнее корабль уже не поставить. Во всяком случае, теперь не потонет.

— Отлично. Ты хорошо потрудился. Твой капитан был бы тобой доволен.

Помощник склонил голову.

— Наверно. Он был хорошим человеком, господин. Лучшим капитаном из всех, с кем мне пришлось плавать.

— Прискорбная утрата, — равнодушным тоном отозвался Макрон. — А мы направляемся в порт, или точнее в развалины порта, разведать ситуацию. Пока оставайся здесь. Прикажи экипажу держаться по возможности ближе к кораблю, и пусть никто чужой не поднимается на борт.

— Почему?