— И что теперь? — пробормотал Аттикус. — Где, по-твоему, могут держать Макрона и дочь сенатора?

— Где-то невдалеке от его шатра. — Катон вспомнил дикарское веселье в глазах гладиатора, распространявшегося о страданиях Макрона и Юлии. — Он держит их неподалеку от себя, чтобы насладиться их мучениями. И чтобы были под рукой. Возможно, в одной из палаток или в этих загонах. Надо подобраться поближе.

Аттикус кивнул.

— Лучше всего обойти кругом, господин. И зайти за загоны, где света не так много.

Катон осмотрелся.

— Да. Ты прав. Пошли.

Они отползли назад к Вульсо и Мусе, а затем все четверо направились по кустарнику в обход палаток, по длинной дуге, направленной к противоположному краю полуострова. Вокруг то и дело попадались бегущие из лагеря рабы, они устремлялись вверх по склону. И, словно по какому-то неписаному взаимному соглашению, небольшой отряд римлян и ударившиеся в бегство мятежники старательно обходили друг друга, прячась в тени, а затем спешили дальше. Наконец Катон заметил, что самые большие шатры оказались как раз за загонами, и жестом подозвал к себе своих людей.

— Теперь подойдем ближе.

Они крались сквозь ряды укрытий, навесов, натянутых на грубые каркасы, сейчас опустевших. Впрочем, в некоторых находились люди. Внезапно пронзительный крик пробрал кожу мурашками, и Катон не сразу понял, что слышит детский плач. Негромко заворковала женщина, и писк младенца умолк. Но встречалось и другое: кое-кто, удирая из лагеря, воспользовался возможностью задержаться в одной из пустых палаток, рассчитывая найти в ней поживу. Катон едва не споткнулся об одного из них; скрючившись в тени, он тащил из палатки большую серебряную чашу. Мужчина вскочил на ноги, и свет костра упал на его лицо, обрисовав морщины из-под лохматой шевелюры и всклокоченной бороды.

— Осторожно, господин! — Аттикус оттолкнул Катона в сторону, заметив нож в руках мятежника.

Лезвие просвистело мимо уха Катона. Аттикус расчетливым ударом уложил раба на землю. Выхватив нож из пальцев обездвиженного врага, оптион завел руку, чтобы перерезать ему горло.

— Не надо, — остановил его центурион. — Пусть живет. Пошли дальше.

Теперь загоны находились совсем близко, и Катон осторожно прокладывал путь сквозь скопление укрытий. Позади загонов было свободное пространство до того самого шатра, который Катон считал личным шатром гладиатора… Возле него группа людей наблюдала за царившей в основном лагере паникой; они встревоженно переговаривались, однако Катон не мог разобрать их слов. Стены загонов поднимались до его плеч, и трибун понимал, что если он встанет и выглянет из-за стены, разыскивая Макрона и Юлию, его непременно заметят.

Приподнявшись насколько возможно, он негромко позвал:

— Юлия?.. Макрон?..

Ответа не было. Он позвал еще раз, уже погромче. Ответа все равно не было.

— Их нет здесь, — пробормотал Аттикус.

— Нет.

— Что делаем дальше?

— Осматриваемся, — твердым тоном сказал Катон, направившись вдоль стены загона к бреши в ней, позволявшей проползти вперед и оглядеться под прикрытием безопасной тени.

Он увидел ее почти сразу — клетку, находившуюся недалеко от самого большого шатра, вдали от прочих шатких сооружений. Она стояла на самом высоком месте лагеря, открытая всем стихиям. Катон отодвинулся назад. Мимо пробежала еще одна группа мятежников. Римляне неподвижно припали к земле. Как только враги удалились, Катон повернулся к своим спутникам.

— Я знаю теперь, где заложники, — и он рассказал Аттикусу и двоим легионерам о клетке.

— Ты действительно видел их? — спросил оптион.

Катон покачал головой:

— Слишком темно. Но где еще они могут быть?

— Начинаю думать, что где угодно. Скоро здесь окажется толпа рабов, бегущих из лагеря. Так что нам следует как можно скорее найти заложников, господин.

— Тогда пошли. — Катон махнул рукой и, пригнувшись, шагнул вперед, в гущу палаток, находившихся невдалеке от загонов.

Он остановился, давая возможность спутникам поравняться с ним, а потом небольшой отряд продолжил свой путь вверх по склону, подальше от шатров. Справа простиралось море, до слуха доносился звук разбивавшегося внизу прибоя. Рассудив, что они уже поравнялись с клеткой, Катон повел своих спутников назад вверх по склону, осторожно пробираясь между уродливыми кустами и камнями. Кто-то выкрикнул предупреждение, послышались громкие голоса, и Катон на мгновение замер, не сразу осознав, что их просто не могли заметить. Еще несколько шагов, и поверхность выровнялась…

Клетка находилась прямо впереди, шагах в двадцати. За ней до шатра тянулся открытый участок, за ним стояли вооруженные люди, защищая шатер своего вождя от текущего перед ним потока беглецов. Никто из них уже не смотрел на клетку. Прищурясь, Катон различил внутри темные очертания массивной фигуры, спиной прислонившейся к прутьям. Надежда заставила его сердце забиться быстрее, однако его тут же обдало холодом, когда он понял, что в клетке находится один человек, несомненно мужчина.

— Макрон? — позвал он.