До своего рабочего места добираюсь ровно в десять. Накануне долго не мог уснуть — думал о девочке, и в результате проспал, хотя Иззи несколько раз пыталась меня растолкать, сурово напоминая, что я опоздаю, если не встану немедленно. О вчерашнем она не сказала ни слова, и от этого мне стало еще хуже. Я понимал, что должен извиниться, и поэтому, едва она ушла, позвонил ей на работу и оставил на автоответчике сообщение:

— Это я. О чем будет следующая колонка? Прости, что вел себя как свинья. Я тебя люблю. Поговорим позже.

На автоответчике в офисе меня уже ждет ответ Иззи:

— У женщин с телефоном вообще отношения сложные, но читательницам «Femme» любопытно было бы узнать, что думают их приятели о посланиях, которые женщины оставляют на автоответчике? Да, кстати, я тоже тебя люблю.

Я сообщаю ей по мейлу, что готов начать работу над новой колонкой для «Femme». В ответ получаю: срочно позвони, у меня для тебя новость. Я набираю номер Иззи и жду. Она берет трубку почти сразу.

— Алло, журнал «Femme»…

— Это я.

— Угадай, что? — смеется она.

— Что?

— Кейра уходит. Ее отправляют в Австралию издавать там клон нашего журнала.

— А ты так счастлива, потому…

— Ты прекрасно понимаешь, почему я так счастлива!

Иззи всегда мечтала стать редактором женского журнала. С тех пор как я ее знаю, у нее это цель номер один.

— И ее место предлагают тебе?

— Не совсем. Пока что меня назначили исполняющей обязанности — до мая. Дейв, ты бы только меня видел! Я и глазом не моргнула! Меня, говорю, это не интересует, если только вы не собираетесь дать мне эту работу всерьез и надолго. Ты же их знаешь — сначала заставляют тебя батрачить за полставки, а потом удивляются, когда ты возмущаешься, что кресло редактора досталось кому-то другому!

— И что тебе ответили?

— Что мое имя — первое в списке. Дейв, они хотят дать мне место редактора! Все этого хотят! Даже Кейра хочет, чтобы ее сменила именно я! Вот увидишь, Дейв, я стану редактором!

— Моя жена — редактор журнала с огромным тиражом! Просто фантастика! Детка, я тобой горжусь.

— Я знала, что ты так скажешь!

— И прости за вчерашний вечер. Просто настроение было паршивое. Не обижайся.

— Дейв, я не умею на тебя обижаться. Я тебя люблю. А что случилось? Какие-то неприятности?

— Да нет. В общем, нет. Ничего особенного. Волноваться не о чем.

— А я волнуюсь.

— Не надо. К концу недели у тебя и без меня появится достаточно поводов для волнений. Слушай, теперь тебе, наверно, на переговоры придется надевать костюмы от лучших дизайнеров?

— Немножко «Прады» никому еще не мешало.

— А мне придется звонить твоей секретарше и договариваться об ужине?

— Очень может быть.

— А ты не будешь стыдиться своего бедного мужа — Доктора Разбитых Сердец?

— Ни за что!

Мы болтаем еще с полчаса: она вытягивает у меня обещание пойти выпить вместе с ней и девушками из «Femme», чтобы отпраздновать ее успех. Я не могу отказаться, хоть настроение у меня так себе. Потом мы вдруг вспоминаем, что обоим надо работать: ее ждет тысяча и одна деловая встреча, а меня — телефонное интервью со шведской поп-группой, три релиза для рецензии и куча сплетен из жизни поп-звезд, которые надо рассортировать и отредактировать.

Все утро я работал, как проклятый, и к часу дня почти со всеми делами разобрался. Интервью со шведами прошло без сучка без задоринки — главным образом потому, что оно совсем непохоже на то, что я привык делать в «Громком звуке». Никаких томительных биографических изысканий. Говорим только о самом важном — когда и с кем в первый раз поцеловались, какого размера трусики носят, а на закуску — кое-какие подробности о Швеции, которых наши читательницы, скорее всего, не знают.

— Пойду-ка перекушу, — говорю я Фрэн. — Не хочешь со мной?

— Хотела бы, да не могу, — отвечает она. — Уже пообещала Элли, что на обед пойду с ней.

Элли, удивительно привлекательная девушка шести футов росту, заведует в «Крутой девчонке» отделом моды и красоты.

— У нее деловой обед с представителями какой-то косметической фирмы, и ей нужна моральная поддержка. Мы пойдем в шикарный ресторан, послушаем, какую замечательную косметику нам предлагают рекламировать, покиваем с умным видом, а потом упьемся в стельку! — И, прыснув, добавляет: — Вот на какие жертвы приходится идти во имя любимого дела!