Шрифт:
— А потом у нее случился выкидыш. И мы решили не думать о детях — по крайней мере, какое-то время. Но дело в том, что…
— Ты хочешь стать папой, — говорит Фрэн.
— Все не так просто, — отвечаю я. — Все сложнее. Это трудно объяснить…
Моя рука лежит на столе; Фрэн накрывает ее своей.
— Дейв, не надо ничего объяснять, — говорит она. — Если ты счастлив, что нашел Николу, то и я за тебя счастлива. Но… прости, что спускаю тебя с небес на землю, но, кроме меня, этого сделать некому.
— Ты о чем?
— Насколько я понимаю, с ее матерью ты еще не встречался.
— Нет.
— Значит, так и не знаешь, твоя дочь Никола или нет. А это хорошо бы знать наверняка. Не только для блага Николы, но и для твоего собственного.
Фрэн, разумеется, права. Я витаю в облаках. Может быть, это и остановило Николу — сознание полной неопределенности нашего положения?
— Видишь ли, — говорю я, — Никола позвонила сегодня утром и сказала, что не хочет больше со мной встречаться. Мне кажется… нет, я знаю, в чем дело: она боится осложнить мою жизнь. — Я делаю глоток кока-колы. — Как ты считаешь, что мне делать?
— Неужели сам еще не решил?
По лицу моему расплывается широкая улыбка.
— Честно говоря, уже решил.
— Так зачем же спрашиваешь? — отвечает Фрэн. — Делай то, что считаешь правильным.
Школьники
Зимний день, солнечный и ясный. Пять минут четвертого — конец уроков. Я подхожу к воротам Николиной школы в Вуд-Грин. На вид — самая обыкновенная школа, не лучше и не хуже той, в которую ходил я в тринадцать лет. Оглядываюсь кругом и вижу несколько машин: в них — мамы и папы, ожидающие своих чад. Одна или две пары примерно моего возраста. Странно подумать, что у меня теперь есть с этими людьми нечто общее.
Звенит звонок, и секунду спустя из школьных дверей вылетает толпа детишек и несется к воротам. В этой толпе я замечаю Николу гораздо раньше, чем она меня. Я окликаю ее: она оглядывается, но меня не видит. Снова зову ее, и она робко идет ко мне, пока я пытаюсь сообразить, подпадают ли мои действия под понятие «в интересах ребенка».
— Что случилось? — тревожно спрашивает она. — Я что-то сделала не так?
— Нет, что ты! Конечно нет. Просто я получил твое послание и теперь хочу с тобой поговорить.
Она кивает.
— Послушай, я понимаю, для тебя все это очень тяжело. И это естественно. Сама посуди: вдруг появляется какой-то чужой взрослый мужик, и ты думаешь, что он твой отец…
— Я знаю, что вы мой отец.
— Знаешь?
Она снова кивает.
— Откуда?
— Вы — тот мужчина на фотографии. И мама мне о вас рассказывала. А вчера я спросила ее, и она сказала такое, что я поняла: вы действительно мой папа.
— Что же она такое сказала?
— Я стала спрашивать ее о вас. Она к этому привыкла: я, когда была маленькая, все время спрашивала, кто мой папа и где он.
— И что же она сказала?
— Я спросила, узнает ли она вас сейчас, если встретит?
— А она?
— Сказала, что да. Она говорит, за четырнадцать лет вы должны очень измениться, но одно в вас наверняка осталось прежним. Глаза. Мама сказала, у вас были потрясающе красивые глаза. А у вас глаза и правда очень красивые, так что я поняла: это не ошибка, вы в самом деле мой папа!
Я едва удерживаюсь от смеха. А может, от слез.
— Но если ты точно знаешь, что я твой папа, почему же не хочешь больше со мной видеться?
— Я просто хотела на вас посмотреть. Вот и посмотрела. Вы очень хороший. Но я не хочу, чтобы у вас из-за меня были неприятности. У вас своя жизнь, и…
— То есть ты просто обо мне беспокоишься? Не надо, милая. За меня не волнуйся. Я очень хочу видеть тебя почаще — если, конечно, ты не против.
— Но у вас есть жена… нет, вы только так говорите, а на самом деле…
— Никола, я на самом деле хочу с тобой общаться дальше. Честное слово.
— А что ваша жена скажет, когда узнает?
— Наверное, примерно то же, что и твоя мама тебе.
— Вы правда этого хотите? — спрашивает она.
— Честное слово. А ты, Никола — ты точно этого хочешь? Догадываюсь, как тебе сейчас нелегко.
— Вам, наверно, тоже.
— Да, но мне тридцать один год. У взрослых вообще жизнь нелегкая.
— Как вы думаете, что сделать, чтобы нам было полегче? — спрашивает она. — В прошлый раз мы обедали в «Макдональдсе», но туда каждый день ходить нельзя, а то растолстеешь.