Ситуация ему действительно нравилась: Беатрис целиком и полностью в его власти и вынуждена — именно вынуждена — играть по его правилам.

Торнтон хлопал глазами, как кролик на удава, но Рэйвен не спешил отправлять его в машину. Представление именно для него, а Джордан ещё не наигрался.

— Не могу поверить, что тебе стало жалко профессора, — Рэйвен изобразил удивление, когда её подвели к нему со связанными за спиной руками. Он представлял, как Беатрис бесится, и это грело душу получше девушек в бикини на тропическом курорте.

— Ещё мне жаль окружающую среду, бездомных котят и детей, которых бросили их мамаши. Будем трепаться дальше, или вы нас отпустите сразу, и все останутся живы?

Как же долго он ждал чего-то подобного. Две жизни, если можно так выразиться.

Рэйвен приблизился к ней вплотную, провел пальцами по её щеке и ничуть не удивился, когда она попыталась его укусить, заглянул в глаза. Он слишком хорошо помнил, какими они становятся в момент страсти: ярко-зелеными, полными первобытного желания, от которого он сам терял рассудок.

— У меня встречное предложение. Мы все вместе поедем в один уютный домик и будем трепаться, трепаться, трепаться — до тех пор, пока я не узнаю все, что мне нужно, а за моей посылкой не приедут. На кого ты работаешь?

— На Дядю Тома. Хижину ему строим, — огрызнулась Беатрис, — профессор нужен, чтобы крышу стелить. Срочно.

Торнтон недоверчиво посмотрел на нее. Кажется, он начинал проникаться ситуацией. Ему была уготована роль игрушки в ее умелых руках, и Рэйвен от души хотелось пожелать профессору не быть наивным. Если бы не собственные планы, он с удовольствием рассказал бы парню, как на самом деле обстоят дела. Только для того, чтобы посмотреть на её лицо.

— Я бы убил тебя, но тогда моя жизнь потеряет всякий смысл, — это прозвучало, как насмешка, но ответить ей Рэйвен не позволил, одним движением отправив в бессознательное состояние и подхватывая на руки. Говорят, что женщин бить не хорошо, но для некоторых стоит сделать исключение и отвести душу. Так будет спокойнее. За годы общения с Беатрис де Шуази, он на своей шкуре не раз убеждался в ее непредсказуемости. Пусть она и лишена прежних способностей, проблем может создать множество. Кроме того, Рэйвен не собирался отпускать Беатрис слишком быстро и тем более позволять ей вести в этой партии.

В качестве базы он выбрал пустой особняк подальше от трассы. Дом был выставлен на продажу: об этом свидетельствовала покосившаяся табличка с телефонным номером. Спросом предложение не пользовалось.

Судя по его состоянию, сейчас особняк продать можно было разве что на растопку камина. Не помог бы даже капитальный ремонт. Дорога, ведущая к нему, представляла собой две глубокие колеи, проехать по которым мог разве что внедорожник. В раритетной мебели, затянутой полиэтиленом, наверняка уже завелись постоянные жильцы, тем приятнее было устроить на пыльном диване Беатрис и попросить своих парней связать её. Она очнулась спустя минут пять, принялась брыкаться и тем самым подняла всю покоившуюся до их появления пыль в воздух. Рэйвен скептически наблюдал за всем этим, стоя в отдалении.

— Рэйвен! — сейчас это прозвучало забавно. — Скотина мерзкая! Я тебе оторву то единственное, чем тебе стоит гордиться!

Он подошел к ней, вздернул за плечи и усадил на диване. Беатрис выразительно чихнула — прямо на него, два раза, после чего бросила такой взгляд, от которого он по-хорошему должен был обратиться в пепел. Напротив нее в кресле сидел измученный Торнтон, хотя их веселый допрос еще даже не начинался. Рэйвен вторым креслом побрезговал — не хотелось задыхаться от кашля и потом ритуально сжигать любимые брюки от «Гуччи».

— Мы в прошлом были знакомы, — сообщил он Торнтону, — как видишь, наши дороги разошлись, и она не может себе этого простить.

— Идиот, — процедила Беатрис.

— Тебе удобно, дорогая? — в ответ издевательски поинтересовался он.

— Сядь с размаху на перевернутую табуретку — узнаешь.

Она перевела взгляд на профессора, цвет лица которого сейчас напоминал лист бумаги: то ли дорогой писчей, то ли не очень туалетной. При таком освещении оба оттенка играли на равных.

— Не бойтесь, профессор, — привычная язвительность Беатрис только начинала набирать обороты, — вам они голову точно не оторвут. Если что начинайте вопить: «У меня низкий болевой порог, я могу сойти с ума!» И глаза достовернее закатывайте.

Рэйвен шагнул вперед и достаточно сильно сжал руку на хрупкой шее. Его всегда раздражала эта уверенная снисходительность. Даже связанной по рукам и ногам она умудрялась выглядеть как особа королевских кровей и вести себя соответствующим образом.

— Ты тоже не надейся на быструю смерть, — процедил он сквозь зубы. — Если конечно не желаешь мне рассказать, откуда узнала о профессоре и в чьих интересах работаешь.

В ответ получил лишь взгляд полный презрения — этакий ментальный посыл восьмидесятого уровня. Порыв сжать пальцы до хруста её позвонков был силен, но Рэйвен удержался. Медленно отпустил её и отступил назад, глядя на наливающиеся красным следы на её шее. Торнтон, до этого момента сидевший тихо, встал и шагнул к ним.