— Вы хорошо спрятались, профессор Торнтон. Не скучно было? — сквозь смех в интонации Сэт уловил ненависть. Теперь он был уверен в том, что его преследователи — те, о ком он подумал сразу. Им было за что его ненавидеть.

Сэт бросил взгляд в зеркало заднего вида, но дорога за ними была пуста. Водитель равнодушно взглянул на него, в отличие от мужчины, сидящего рядом. Тот смотрел так, будто собирался прихлопнуть Торнтона, как заразного вредителя. Он хмурился, и от этого полоса шрама над правой бровью становилась заметнее. Длинные черные волосы мужчина, похоже, мыл исключительно по большим праздникам: спутавшиеся патлы сальными прядями висели вдоль лица.

— Мне известно о том, кем вы были, — Сэт сделал акцент на последнем слове, непроизвольно вжимаясь в дверцу, — боюсь, в настоящем я вам ничем помочь не могу.

— Да вы и в прошлом не сказать чтобы помогли, — собеседник цедил слова, и Сэт невольно поежился, — но вам придется постараться вернуть тем, кто остался, их жизни в наилучшем виде. Потому что многие сейчас хотят добраться до вашей шкуры и наделать из неё сумочек и туфелек в качестве памятных сувениров.

Мужчина замолчал, и в воцарившейся в салоне тишине было нечто зловещее. В свое время чего-то подобного Сэт и боялся, и подсознательно ожидал. Именно поэтому он сбежал, сначала из успешной компании в Сиэтле, затем из частной лаборатории в Нью-Йорке, когда внезапно прекратилось финансирование проекта. Полностью перечеркнул свою прежнюю жизнь, цели и мечты. Оказался в этой дыре в надежде выжить. Самый жуткий кошмар Сэта Торнтона сбывался наяву. Этот год превратил его жизнь в Ад. Разве может быть еще хуже?

— За нами хвост, Ронни, — перебил его размышления водитель. Машина начала набирать скорость, и Торнтона вдавило в сиденье. Ронни по-прежнему держал его на прицеле, коротко кивнул подчиненному. Тот достал пистолет и открыл окно.

— Может, не стоит этого делать? — тихо попросил Сэт.

Ему абсолютно было наплевать на конкурентов его преследователей, но попасть в аварию на такой скорости, Сэту не хотелось. Он все ещё рассчитывал выбраться из этой передряги живым.

— Давайте остановимся и поговорим, — он снова обратился к тому, кого называли Ронни. — Я пойду с вами по своей воле.

— Заткнитесь уже, — прозвучало в ответ презрительное, с угрозой.

Машина, идущая за ними, резко ушла в сторону после первого выстрела, а потом в считанные мгновения оказалась рядом, вырываясь вперед и подрезая. Водитель инстинктивно попытался уйти на встречную, но не справился с управлением. Сэта швырнуло на Ронни. Машина перевернулись несколько раз, совсем близко прогремел выстрел, раздался отвратительный скрежет металла, звук бьющегося стекла. В тщетной попытке зацепиться за спинку сиденья Сэт схватил рукой воздух, с силой ударился головой и потерял сознание.

Беатрис листала книгу, периодически поглядывая на лежащего на кровати мужчину. Смысл слов проходил мимо и зачастую, вернувшись в роман на том или ином абзаце, она не могла вспомнить, что происходило раньше. Вальтер говорил о профессоре, как об амбициозном, помешанном на своих исследованиях человеке, для которого не существует никого и ничего, кроме своей работы. Ради неё он готов на все. С его слов, Торнтон узнал обо всем до того, как произошла трагедия, но от своих исследований не отказался. Профессора и его команду прикрыли те, кому был выгоден этот геноцид.

Беатрис заочно возненавидела «Бенкитт Хелфлайн» и всех его сотрудников в тот момент, когда на её глазах умирали сотни. Теперь эта ненависть обрела конкретное лицо — Сэта Торнтона. Она не собиралась принимать слова Вальтера на веру, но из того, что было известно ей, картина складывалась вполне логичная. В данных обстоятельствах лгать ему было совершенно ни к чему: она пошла на это не ради мести.

Бессознательное состояние профессора загадочным образом перешло в глубокий сон, и в этом ему можно было даже позавидовать. Не всякий способен после потрясений подобного рода проспать — она посмотрела на дисплей мобильного — восемь часов кряду. При этом отделавшись ушибами и почти наверняка сотрясением мозга. Его состояние заботило Беатрис в последнюю очередь, а вот как бы он не начал вопить, когда откроет глаза — вполне. Вряд ли крики ему помогут, но она не была уверена, что правильно рассчитает силу удара. Руки так и чесались.

Она специально выбрала небольшой частный отель, подальше от основных трасс, в самой глуши. Номер представлял собой уютную комнатушку с небольшой двуспальной кроватью, тумбочкой, телевизором и старинными часами на стене. Часы негромко тикали, напоминая ей о похожих, оставшихся в гостиной её родительского дома. Много времени прошло, пока она признала, что её дом — весь Мир, а не четыре стены, в которых навсегда осталось прошлое.

Канада напомнила ей Россию — не столько пейзажами и просторами, сколько затянувшейся зимой и неизбывной, непроходящей тоской зябких длинных ночей.

Хозяйка призналась, что они стали четвертыми постояльцами за два с половиной месяца, вопросов особых не задавала и вполне удовлетворилась объяснениями, что приятель Беатрис выпил лишнего.

— Почему бы вам не бросить все и не уехать? — поинтересовалась у неё Беатрис.

— Здесь прошла жизнь моих родителей, умер мой муж. Никуда я отсюда не поеду.

— Неужели вам никогда не бывает скучно, не хочется общения?

— Меня вполне устраивает поездка в город за продуктами и общение с кассирами, — отрезала та.