Время перелета от Москвы до Саратова коротко до смешного — меньше полутора часов. До аэропорта «Домодедово» ей пришлось добираться чуть ли не вдвое дольше. А потом сели в самолет, выпили воды, перекусили — и уже на месте. Но за этот коротенький срок Полина передумала о множестве вещей, которые не давали ей покоя с той минуты, как в солнечный весенний день в ее кабинете неожиданно появился Дима. Что она почувствовала тогда? Изумление, радость, надежду, любопытство, испуг, обиду, торжество? Пожалуй, весь спектр эмоций вместе. Во всяком случае, наверняка Полина знала только одно: в тот момент она уже не хотела его видеть. Это в первые месяцы и даже годы, когда Дима только ее бросил, она желала встречи с ним, представляла, как судьба сведет их вновь, рисовала в своем воображении различные ситуации. Тогда Полина то представляла себе, как они с Дмитрием так же случайно, как тогда в Москве, сталкиваются на какой-нибудь профессиональной конференции, то фантазировала, что он сам по прошествии времени понял, насколько она нужна ему, и решил вернуться. Но потом в ее жизни появился Павел, и мечты о Диме оставили ее. С тех пор вот уже несколько лет Полина на собственном опыте постигала, насколько синица в руках удобнее и спокойнее журавля в небе. Тем более что с синицей, это необходимо было признать, ей очень и очень повезло. Девять женщин из десяти… да что там, девяносто девять из сотни! — сочли бы Павла воплощением самых радужных грез: богатый, симпатичный, нежадный, любящий, внимательный, с нормальным характером и минимумом тараканов в голове. Все это было так, и Полина прекрасно это понимала. Выйдя замуж за Павла, она не просто запретила себе думать о Диме, она действительно пришла к мысли, что не хочет больше вспоминать о нем, что в какой-то мере даже стыдится этих страниц своей жизни, что она закрыла их навсегда и никогда больше не станет перечитывать. И после той неожиданной встречи, когда Дима свалился как снег на голову, она окончательно уверилась в своем решении… Но не прошло и нескольких месяцев, как согласилась, втихаря от мужа, отправиться с Дмитрием, точно тайные любовники, в другой город, где они на всякий случай даже заказали гостиницу, хотя, конечно, разные номера.

Против ее воли мысли все время возвращались в прошлое, память с навязчивым упорством выталкивала из своих недр то, что Полине так страстно хотелось забыть, никогда не думать об этом, не мучиться сомнениями и вопросами, ответа на которые не знал никто в этом мире… Нет уж, хватит, хватит, хватит думать об этом! Полина волевым усилием заставила себя переключиться и обернулась к своему соседу.

— Дима, расскажи мне о себе. Я ведь действительно ничего не знаю о том, как ты жил эти десять лет, как добился такого успеха… Как ты живешь сейчас? У тебя есть семья, дети?

Дмитрий усмехнулся и покачал головой:

— Что ты, какая семья… У меня нет времени на такие вещи. Занят двадцать четыре часа в сутки, еле успеваю поддерживать себя в форме. С трудом сумел выкроить время на эту поездку.

— Лучший отдых — это смена вида деятельности, — попыталась пошутить Полина.

— Ну, да, — кивнул Дима. — Как говорит мой супервизор, жизненно необходимо иногда останавливать колесо и выгуливать белку.

— О, у тебя даже супервизор есть! — с иронией произнесла Полина.

— Ну а как же. Должен же кто-то разгребать те завалы негатива, которые постоянно во мне копятся, — ответил Дима и снова уткнулся в свои записи.

Полина пожала плечами и повернулась к иллюминатору. Слова Дмитрия заставили ее задуматься.

Ни Полина, ни Дима даже примерно представить не могли, сколько времени они пробудут в Саратове. Теоретически все интересовавшие их вопросы можно было бы решить за один день, но ни он, ни она не верили в такой исход и не были настроены столь оптимистично. Не исключено, что ответа на запрос в архив снова придется ждать несколько дней. Впрочем, это даже к лучшему — Дмитрий и Полина решили, что за время ожидания попробуют разыскать кого-нибудь из персонала больницы, кто попытается вспомнить события десятилетней давности и прольет хоть каплю света на загадку, которая волновала теперь обоих.

— Вот что хотел у тебя спросить, — прервал ее размышления голос Дмитрия. Полина не слишком охотно оторвалась от созерцания облаков за окном и повернулась к нему. — Если нам вдруг удастся найти человека, который помнит ту историю с Надей… То как мы ему объясним свой интерес? Что скажем?

— Как «что»? Правду, — пожала плечами Полина. Но увидев в глазах своего спутника изумление и даже испуг, поспешно добавила: — Ну, не всю правду, конечно. Можно сказать, что ты восстанавливаешь утерянное свидетельство о смерти жены, но в ЗАГСе по месту ее жительства случилась какая-то неразбериха с документами, и тебе пришлось приехать, чтобы обратиться непосредственно в больницу, выдавшую заключение. Ну и заодно ты, коли уж приехал сюда, решил узнать подробности ее смерти — из уст людей, которые были поблизости. Ведь десять лет назад ты никак не мог этого сделать, поскольку сначала сам был болен, даже в коме, а позже тебя перевели в неврологический центр за сотни километров отсюда.

— Да, пожалуй, ты права. Можно будет сказать и так. — Дима кивнул и сделал глоток минералки из пластиковой чашки. Он помолчал некоторое время, а затем произнес: — И вот еще какая мысль мне в голову пришла… Предположим, Надя действительно покончила с собой. Но тогда по этому делу обязательно должно было бы быть следствие, разве не так? Ко мне должен был бы прийти милиционер, допросить меня… Но этого не было! Я совершенно уверен, меня посещал только следователь, который вел дело о самом ДТП, такой совсем молодой парнишка. И я никак не могу вспомнить, говорил он что-то о смерти Нади или нет…

— Я точно помню, что тот следователь успел допросить Надю, пока она еще была жива, — отвечала Полина. — Во всяком случае, пока она находилась в больнице. Он говорил мне об этом, и даже сообщил, что Надя ни в чем тебя не обвиняла и категорически отказалась подавать на тебя заявление, как это часто делают при ДТП. Особенно когда происшествие бывает со смертельным исходом. Я обсуждала тогда этот вопрос с адвокатом, и он сказал, что нам, то есть тебе, с этим очень повезло. Если нет заявления, то нет и обвинения, а раз так, то шансы, что тебя на суде оправдают, увеличиваются.

— Да, но Надя… — Дима вновь вернулся к главной для него теме. — Не может быть, чтобы ее самоубийство не стали расследовать!

Полина задумчиво посмотрела на него:

— Да, похоже, ты прав. Надо же, а мне это даже в голову не пришло. Ни тогда, ни позже.

— Вот то-то и оно. — Дима допил минералку. — Получается, это еще один довод в пользу того, что Надя жива.

— Но тогда почему вся больница говорила о ее самоубийстве? Куда она исчезла? И почему столько лет о ней ничего не было слышно? — недоумевала Полина.