Шрифт:
На углу собралась небольшая толпа: одни ловили такси, другие ждали, когда переключится светофор и они смогут перейти улицу. Мелькнуло смутно знакомое лицо. Мелькнуло — пропало — появилось вновь. Тео вгляделся и, секунду поколебавшись, окликнул — уже уверенно, без тени сомнения:
— Франц! Брюннер!
— Тео! Mein Gott! [3] Я слышал, что ты в Нью-Йорке, но не мог тебя найти…
— Какими судьбами? — воскликнул Тео и, вспомнив об Айрис, представил: — Это Франц Брюннер, один из лучших адвокатов Вены. Мы вместе выросли. Айрис, моя жена.
3
Бог мой! ( нем.)
Франц рассмеялся:
— Тео слишком щедр на комплименты. А я слишком стар, чтобы быть его ровесником.
— Послушай, не можем же мы стоять здесь, на ветру! Пойдем посидим где-нибудь.
Под яркими люстрами «Русской чайной» они разглядывали друг друга долго и пристально.
— Хорошо выглядишь, Тео! Ты нисколько не переменился и, похоже, доволен жизнью.
— Ты тоже почти не…
— Не надо. Я постарел и прекрасно об этом знаю.
Франц был бел как лунь. По правой щеке тянулась складка: неудачно, валиком, затянувшийся шрам. Когда Франц говорил, складка нервно подергивалась.
— Так какими судьбами? — снова спросил Тео.
— По делам. Торгую вязаными вещами. А живу я в Израиле.
— А как же юриспруденция?
Франц пожал плечами:
— Израиль битком набит бывшими адвокатами из Германии и Австрии. Наши дипломы там никому не нужны. Но расскажи о себе…
— Тогда давай что-нибудь закажем, — прервал его Тео. — Закажи ужин. Нам надо поговорить обстоятельно. Нет, давай иначе. Поехали к нам в гости. Это недалеко, всего час на машине. Погостишь у нас денек-другой.
— Ich kann nicht, ich fahre morgen ab. Простите, миссис Штерн, я с английским пока не в ладах. Учил его тысячу лет назад в университете, но все время забываюсь и начинаю говорить по-немецки. Я хотел сказать, что завтра утром улетаю домой. — Он повернулся к Тео: — Ну, расскажи о себе! У тебя дети?
— Два мальчика и девочка. А у тебя?
— У меня нет. И я потерял Марианну… Но снова женат. На вдове со взрослыми дочерями. У меня неплохая работа. Жизнь в Израиле довольно тяжелая, но это теперь наш дом. Я слышал… как это по-английски? По слухам? В общем, я слышал, что ты в Нью-Йорке. Но в телефонной книге не нашел. О, в Европе нью-йоркская телефонная книга ценилась в те времена на вес золота! В ней можно было отыскать родственника, какую-нибудь четвероюродную сестру вашего дедушки или просто доброго человека, который бы вам посочувствовал — просто по-человечески пожалел. Некоторые получали вызовы от нью-йоркских родственников и вырывались из ада.
— Я не был в Нью-Йорке во время войны. А в сорок шестом снимал комнату.
— Ach, so! Вот как… Лизл, когда узнала…
— Что ты сказал?
— Я сказал: Лизл узнала, что…
Тео выпрямился:
— Боже Всевышний! Что ты говоришь? Какая Лизл?
Франц остолбенел:
— Как это какая? Лизл, твоя жена, — пробормотал он.
— Франц! Лизл нет в живых.
— Да, да, я знаю.
— Она погибла в Дахау вместе со всей семьей. Бестактно с твоей стороны напоминать нам об этом. Мы никогда не произносим ее имени!
Лицо Франца словно окаменело. Он сидел и, не моргая, глядел в пустоту. Наконец сказал:
— Она не погибла в Дахау. Я думал, ты знаешь. Думал, что комитет, люди из Тель-Авива, сообщили…
— Черт побери, Франц! Будешь ты говорить? Или я сейчас душу из тебя вытрясу?! Говори!!!
— Тео! Тео! — Айрис положила ладонь ему на руку.
Мужчина за соседним столиком обернулся и тут же испуганно уткнулся в тарелку.
— Не знаю, с чего начать, — растерянно проговорил Франц. — Боже правый, я…
В Тео проснулась звериная ярость.
— Начинай сначала! Или ты завтра никуда не уедешь! Говори, что ты знаешь? — Заметив, что Франц покосился на Айрис, Тео заорал: — Говори при ней! Все говори! Черт тебя побери, Франц! Я должен все знать!
И, глядя на солонку, стоявшую посреди стола, Франц заговорил:
— Я встретил Лизл в Италии, зимой сорок шестого. Я еще до этого пытался выехать в Палестину, но англичане нас не пропустили. Тогда я как раз готовился ко второй попытке, подыскивал какую-нибудь старую посудину, которая рискнет прорваться через блокаду на море. Нас собралось несколько сотен. Одни прошли лагеря, другие пережили войну с фальшивыми документами.
— А она? С фальшивыми документами? — Тео точно током колотило. Казалось, сейчас лопнет голова. Или бред кончится. Или его стошнит.
— Нет, документов у нее не было.
— А как же тогда?
Франц поднял глаза:
— Тео, ее нет в живых. Я знаю точно, я был при этом. Какой прок в нашем разговоре? Давай оставим все, как есть…
Тео задрожал всем телом:
— Я должен знать. Иначе ты никуда завтра не полетишь, слышишь, ты?
Франц вздохнул. Набрал в легкие побольше воздуха, как ребенок, который собирается читать стихи перед классом.