— Не то что я… — сказала Анна.

— Пусть вас это не печалит. Стечение обстоятельств, историческая случайность. А люди повсюду одинаковы. — Редкая улыбка осветила обыкновенно бесстрастное лицо миссис Вернер.

«В ней есть что-то схожее с мамой, — подумала Анна. — Прежде я не замечала. Что-то надежное, сильное. Мне бы хотелось ее обнять. Какое счастье — снова обрести маму. Интересно, она что-нибудь знает?»

Миссис Вернер была очень красива в темно-красном шелковом платье. И плечи у нее ослепительно гладкие и белые для старой женщины — а ведь ей уже за сорок. Гости расселись. Похоже, и вправду одна семья: родители, бабка и две дочери, примерно одного возраста с Анной. Белокожие, веснушчатые, горбинка на носу придавала их лицам горделивую стать.

— Я бы предпочла поехать в Европу, — сказала одна из сестер. На ней было платье из голубого батиста; длинные жемчужные серьги болтались, точно кисточки.

— И все же месяц в Белых горах — не так плохо, — заметила ее бабка. — А из Европы лично я обычно возвращаюсь без сил, это не отдых.

Анна бесшумно двигалась вокруг стола, подавала кушанья на серебряных блюдах, наливала прохладительный напиток из серебряного кувшина. Осторожнее, не пролей! Воротник у бабки из валансьенского кружева. Миссис Монахан объясняла, чем отличается это плетение от других. Хорошо, что он на меня не смотрит. Увидимся ли мы потом, когда уйдут гости?

Анна кружила вокруг стола; разговор перепархивал через стол, и она слышала обрывки, отдельные фразы.

— Кайзер сошел с ума, вы меня не переубедили…

— Я слыхала, они продают дом в Рамсоне…

— Подоходный налог просто непосилен. Ваш Вильсон сущий радикал…

— …купила у Мильгрима такую парчу на платье…

— Анна, пригласите сюда миссис Монахан и Агнессу, — шепотом велел мистер Вернер.

Она не расслышала, и хозяин повторил свою просьбу.

— И принесите шампанское, — добавил он.

Наполнив шампанским три пустых бокала, он передал их Агнессе, миссис Монахан и Анне. Затем он поднял свой бокал; все притихли.

— Не знаю, как выразить, до чего мы счастливы. Прошу поэтому просто выпить за этот счастливейший в нашей жизни день. За будущее нашего сына Пола и Мариан, которая скоро станет нашей дочерью.

Тост произнесен, бокалы встретились над столом, слышен хрустальный перезвон. Мистер Вернер встал и расцеловал девушку в голубом в обе щеки. Она что-то сказала — мило, спокойно; все засмеялись. Смех гулкий, отрывистый, словно вылетают пробки от шампанского.

— Теперь-то я могу признаться, что мы надеялись на этот союз с самого вашего детства, — сказала миссис Вернер.

— Такое счастье для обеих семей, — отозвался кто-то.

А миссис Монахан сказала:

— Вот и еще одна свадьба в доме — с Божьей помощью!

Только онмолчал. Нет, наверное, он что-то говорил, но она не слышала. Перед глазами поплыл туман, все кругом стало далеким, нереальным…

В буфетной миссис Монахан зашептала:

— Анна! Что стоишь? Надо обнести пирогом второй раз!

— Пирогом? — Анна прислонилась к буфету.

— Вон тот пирог, с орехами, возьми на столике. Да что с тобой такое?

— Не знаю. Тошнит.

— Иисус, Дева Мария и Иосиф! Да ты вся позеленела! Не вздумай запачкать мне кухню! Агнесса, сними с нее передник и марш в столовую. Давай, милая, пошевеливайся. А ты, Анна, ступай наверх, я тобой позже займусь. Что же ты съела-то? Надо же, время выбрала!

— Анна, вам сегодня лучше? — В голосе миссис Вернер тревога. — Миссис Монахан сказала, что вы хотите уволиться? Я даже не поверила…

Анна приподняла голову с подушки:

— Я знаю, нехорошо просить расчет без предупреждения. Но я нездорова.

— Позвольте мы пригласим врача?

— Нет, нет, я поеду к тете, к родственникам. Они вызовут врача.

Миссис Вернер тихонько кашлянула. Кашель ее читался ясно: все это ерунда, мы с вами обе прекрасно знаем причину вашей болезни.Или иначе: ума не приложу, что на вас нашло, но я допытаюсь, будьте уверены.

— Анна, вы ничего не хотите мне сказать?

— Нет. Со мной все хорошо. Все будет хорошо. — Только бы не расплакаться. Только бы не расплакаться. Он целовал меня в губы. Он говорил, что я красивая. И я в самом деле красивая, намного красивее той…

— Ну, я, право, ничего не понимаю. — Миссис Вернер ухватилась за спинку кровати. Бриллианты звякнули. — Скажите, что у вас на душе, доверьтесь мне! Я ведь по возрасту гожусь вам в матери!