Мы пешком двинулись в город. Время от времени Рози заглядывала в свой путеводитель с названием «Не для туристов». Судя по названию — не лучший выбор.

— Куда мы идем? — спросил я.

— Никуда. Мы уже пришли.

Мы стояли у магазина одежды. Рози спросила, не против ли я зайти внутрь.

— Тебе необязательно спрашивать, — сказал я. — Руководишь ведь ты.

— Поскольку речь идет о магазинах, я должна была спросить. Все-таки это для девчонок. На самом деле я хотела сказать: «Полагаю, ты уже бывал на Пятой авеню раньше», но строить предположения насчет тебя как-то неуместно.

Ситуация была симметричной. Я тоже не знал, в какой области лежат интересы Рози, — иначе удивился бы тому, что она отнесла себя к «девчонкам». До этого я думал, что для феминисток этот термин в отношении взрослых женщин неприемлем.

Рози, как оказалось, очень тонко чувствовала мое настроение. Я ведь в Нью-Йорке не видел ничего, кроме конференц-залов и музея, — но теперь смотрел на город другими глазами, и он меня завораживал. Огромный магазин сигар. Цены в ювелирных магазинах. Небоскреб «Утюг». Музей секса. Впрочем, Рози, подумав, исключила последний пункт. Наверное, это было правильное решение: возможно, опыт был бы занятным, но риск допустить оплошность — слишком высок.

— Хочешь купить что-нибудь? — спросила Рози.

— Нет.

Но уже через несколько минут меня осенило:

— А где-нибудь продают мужские рубашки?

Рози рассмеялась:

— В Нью-Йорке, на Пятой авеню. Может, нам повезет.

Я уловил сарказм, но дружелюбный.

Мы нашли рубашку в том же стиле, что и подарок Клодии, в огромном универмаге под названием «Блумингдейл», который действительно оказался на Пятой авеню. Мы никак не могли сделать выбор между двумя приглянувшимися рубашками и купили обе. Мой гардероб стремительно разрастался!

Мы дошли до Центрального парка.

— Обед-то мы пропускаем, но от мороженого я бы не отказалась, — сказала Рози. В парке торговал мороженщик, и в его тележке я углядел вафельные рожки и готовые смеси.

Меня захлестнуло ощущение ужаса. Я сразу распознал его и приготовился к худшему.

— Вкус имеет значение?

— Что-нибудь с арахисом. Мы ведь в Штатах.

— Все мороженое одинаково на вкус.

— Чушь.

Я объяснил теорию вкусовых рецепторов.

— Хочешь пари? — предложила Рози. — Если я смогу отличить арахисовое от ванильного, то ты покупаешь два билета на «Человека-паука». На Бродвей. Сегодня вечером.

— Но у этих двух будет разная консистенция — из-за арахиса.

— Хорошо, тогда любые два. На твой выбор.

Я заказал абрикос и манго.

— Закрой глаза, — приказал я, хотя в этом не было необходимости: по цвету шарики не отличались. Но я не хотел, чтобы она видела, как я подбрасываю монетку, чтобы решить, какое мороженое ей предъявить. Я опасался, что со своими психологическими способностями она угадает последовательность моих действий.

Я бросил жребий и вручил ей мороженое.

— Манго, — ответила Рози. Совершенно верно.

Снова монетка, и снова решка.

— Опять манго.

Три раза подряд она правильно угадала манго, потом абрикос и еще раз абрикос. Ее шансы на успех составляли один к тридцати двум. На девяносто семь процентов я мог быть уверен в том, что она умеет различать вкусы. Невероятно.

— Итак, сегодня вечером у нас «Человек-паук»?

— Нет. Ты один раз ошиблась.

Рози посмотрела на меня очень внимательно, а потом расхохоталась:

— Ты меня разыгрываешь, правда? Не верю, но ты реально научился шутить. — Она вручила мне мороженое. — Ну, раз тебе все равно, какой вкус, ешь абрикосовое.

Я уставился на рожок. Ну что я мог сказать? Она ведь уже облизала его.

И снова она прочитала мои мысли:

— Как ты собираешься целоваться с девушкой, если не можешь есть с ней одно и то же мороженое?

На меня накатила безудержная радость, рожденная и успехом моей шутки, и ее репликой насчет поцелуя. Поцеловать девушку, разделить с ней мороженое… Да, все было в третьем лице — но относилось именно к той девушке, что ела сейчас мороженое с Доном Тиллманом, разгуливающим в новой рубашке и джинсах по Центральному парку Нью-Йорка в солнечный воскресный день.

В отеле мне понадобился тайм-аут — сто четырнадцать минут, хотя я был чрезвычайно доволен проведенным днем. Душ, электронная почта, расслабляющие упражнения в сочетании с растяжкой. Я отправил Джину письмо (копия — Клодии) с кратким описанием нашей прогулки.

В девятнадцать ноль-ноль мы договорились встретиться в фойе. Рози опоздала на три минуты. Я уже собирался звонить ей в номер, когда появилась она в купленных днем обновках — белых джинсах, голубой а-ля футболке и пиджаке, в котором была накануне вечером. Я вспомнил «джинизм», подслушанный однажды в разговоре Джина с Клодией.