— Вознеслась! Упустили мы её, олухи!

— Что же делать?

— Ищу пути наверх…

— Как?

Гюст засмеялся.

— Пока секрет.

— Давай вместе.

— Не-е, — потянул. — Ты у нас на особом положении. Апостол мне голову оторвёт за тебя! Ты уж сам скачи!

Почудилась ему насмешка, или даже Гюст видит его раздвоение?

Не быть.

Любим перестал быть. «И это в любую минуту может случиться со мной!» — Опять не спит Джулиан.

— Часто страх неуправляем, с ним порой трудно справиться, — на другой день говорит ему Апостол. — Страх не помощник, подгоняет к неверным решениям. — Он пытается вывернуться из-под взгляда Апостола, не может: между ним и Апостолом существует очень тесная, не понятная ему связь. — Тот, кто боится, должен бежать прочь, и мы поможем.

— Сегодня мы откупили у базы и ликвидировали четыреста с лишним флаконов препарата.

— Удалось передать в тюрьму план бегства.

Любим несерьёзно относился к своим изобретениям, а ведь наверняка как изобретатель мог бы легко попасть на верхний этаж. А значит, и его поднял бы! Теперь же сам должен подумать о своём бессмертии.

Говорят о будничных делах, на него не смотрят и его мыслей, следовательно, не читают. А он слышит, словно ему кричат: «Прикрой срам!»

Любим с «поля боя» нёс его, истекающего кровью, плакал от страха за него, и столько было в тот миг в брате такого, чего нет и никогда не было в нём. И в Коре, и в Марике, и в Апостоле есть то, чего так много было в его брате! Это «что-то» не позволило бы им погубить такое количество людей, какое из-за тщеславия погубил он!

Почему все уставились на него? Да ведь Конкордия просит его почитать стихи! А ему кажется, узнали его мысли и кричат: «Прикрой срам!» В нём — слякотно, как на разбитой осенней дороге, он тонет в грязной жиже. Лепечет:

— Простите, не могу сейчас!

До этой тесной комнаты, до тонкого голоска Алины «Папа, не надо волноваться», он не знал, что такое бывает: много людей наполнены тем же бесценным веществом, что и его брат, которое нигде не купишь и которого, как ни желай он обрести, в нём нет.

— Не могу, не обижайтесь, — бормочет он в отчаянии.

Апостол говорил: «Бог поможет». Мама молилась Богу. Где живёт Бог? На небе? Или в их заброшенном храме — под куполом? Или Он — тот, на кресте? Если Бог есть, как Он допустил гибель отца, такого доброго и так верившего в Него, и гибель миллионов невинных, и брата, который наверняка тоже верил в Него? Марика говорила о какой-то громадной силе, предопределяющей судьбы… Это Бог? Но тут же сказала: всё зависит от самого человека. Не вяжется. А если Бог над ними проводит эксперимент, что могут они?

— Не могу больше! — Саломея Макина, перешагивая через ноги, идёт к Апостолу. — Болтаете, болтаете! Не поможете вернуть сына, начну действовать сама. Боюсь навредить вам ненароком, но без сына мне больше жить нельзя.

— Есть же противоядие! Чего ждать? Спасите её сына и моего Любима! — подхватывает Джулиан.

— Папа, что же ты молчишь? Смотри, Джулиан, Саломея и Марика мучаются, ты же их так любишь!

— Понимаю, мы продвигаемся медленно, — говорит виновато Апостол, — но разве можно сравнить их лаборатории с совершенной аппаратурой, их силы и наши?! Мы должны проверить на собаках! И нам не хватает очень дорогих…

— Для собак хватает! — прерывает его Саломея.

— Послушайте! — Марика встаёт над всеми ними, лёгкая, и чуть покачивается. И только сейчас Джулиан замечает, как она смотрит на Апостола: беспомощно и властно. — За эти годы я изучила индийскую и китайскую медицину. Нашла жидкость. Умоешься ею, кожа стянется, и застынет на лице бесстрастное выражение. Хоть смейся, смеха не видно. Могу предложить всем. Ещё могу предложить дыхательные фильтры. Пока немного, но их нетрудно сделать!

Почему она перевела разговор? Он не хочет, чтобы она так смотрела на Апостола!

— Зачем ты здесь с твоими знаниями, твоим умом? Здесь опасно, — отвлекает её на себя.

И она смотрит на него, отвечает ему:

— Причин много. Одна из них — личная. А потом… нигде и никому я не нужна со своими знаниями. Здесь, я думаю, нужна. Так, да? — снова взглядывает она на Апостола.

— Помогите, Марика, если сможете, — мягко говорит Апостол. — Вы очень нужны нам. За фильтры и жидкость для лица большое спасибо, попробуем обеспечить ими всех наших.