— Какие могут быть…

— Подожди, Роберто. — Марика сникла. И стало видно, как она устала: под глазами — чернота, морщины съёжили губы. — Ты, Джулиан, сомневаешься. И ты прав. Такое вторжение в организм! Вдруг вместе с препаратом вынесем из него что-то важное? Какие разрушения произвёл препарат, а какие — противоядие? Вдруг через десять лет рак вспыхнет или возникнет психическое расстройство! Но кто сказал, что из-за вторжения? Может, запрограммировано? А новое дело всегда риск. Решаешь один ты. — Говорит Джулиану, смотрит на Апостола, и ему предназначены тайные слова, не звучащие вслух.

— Ты историк, Марика, искусствовед и медик. Лишь во времена Возрождения были такие богатые натуры! — ни с того ни с сего говорит Роберто. — Спасибо тебе за помощь.

— Во времена Возрождения были такие! — вторит Апостол.

А Марика, видно, почувствовала, что растрёпана: подняла волосы с шеи, заколола их, открылся затылок — с детским пухом.

— Мы тщательно всё выверили. Ждём удачи. Но решаешь ты! — Говорит Джулиану, смотрит на Апостола.

— Когда ты успела столько узнать? — спрашивает Апостол. — Ты же совсем девочка!

Любим по колени в воде возле созданной им запруды. «Вам — водопад, ребята!» — кричит. Мокрое радостное лицо, бронзовые плечи. И солнце с прямыми лучами.

— Я согласен, — Джулиан смотрит на Марику.

— Наконец-то! Иди за братом. Здесь безопаснее всего работать, удобно и просторно! — объясняет она Апостолу. — Только нужно придумать, почему Любим здесь!

— Самое удобное: залить ногу в гипс! — говорит Роберто. — Никакой другой болезни у робота, кроме перелома, быть не может. А кости — хрупкие.

— Прекрасная идея. Сейчас принесу всё необходимое. Разве не естественно, что брат болеет у брата? — смеётся Марика.

Визитёр явился в тот момент, когда он поднёс руку нажать звонок Любимовой квартиры.

— Меня оторвали от важных дел, — сказал весело. — Что за беготня среди ночи? Что ещё ты совершил, выходящее за рамки приличий и устоев?

Джулиан обмер, но тут же сработал инстинкт самосохранения — рассмеялся вполне натурально:

— Нечего делать вашим слугам, я бы таких уволил! Почитайте стенограмму разговора!

— Читал. Почему день рождения нужно праздновать в два часа ночи?

— Потому что я родился в это время. Я и дома всегда праздновал ночью. — И он стал вдохновенно врать, как ему нравится готовить брошюру по проведению дня Революции: какую роль он отводит каждому участнику, кто какие слова прокричит Будимирову. Спешит доделать к утру! А ещё, врёт он, решили проводить субботники по воле трудолюбцев. Они жалуются на излишек свободного времени и хотят деньги сэкономить! Не нужны маляры для покраски домов, не нужны дворники!

Визитёр почти по-человечески зевнул. Усмехнулся.

— А я уж подумал! — Внезапно свёл в одну линию брови. — Здесь-то что делаешь ночью? Брат не вызывал тебя!

— Я же говорю, всё в кучу получилось! Я удивился, почему он не пришёл поздравить меня. Мне сказали, заболел. Всё равно не сплю. Решил перевести его к себе, чтобы легче было ухаживать! — Вдруг сейчас Любим, разбуженный их разговором, распахнёт дверь, или Визитёр захочет войти в квартиру? Счастье ещё — не успел нажать кнопку звонка.

— Он же спит! Почему нельзя подождать до утра?

— Утром понесу брошюру в типографию. Некогда будет возиться с братом, а он легко просыпается и засыпает, как и все под препаратом!

— Да, такого эффекта мы и добиваемся.

На лестнице почему-то светло, будто кто-то светит им в лица, чтоб они хорошо видели друг друга.

— У меня просьба, — набрался наглости Джулиан, — подарите ещё месяц! Вам ничего не стоит, а я поставлю брата на ноги. Вы же сами сказали, моя жизнь изменится. Чтобы совесть не мучила…

— Не понимаю, чем он заболел?! — Улыбается доброжелательно, а ведь не верит ни одному слову! Но открытие противоядия и разговор на острие бритвы сделали Джулиана, дерзким:

— Ногу сломал. В препарате недоработка: кости становятся более хрупкими, чем у обыкновенных людей. Кальция не хватает! Подключитесь утром и послушайте разговор с врачом.

Визитёр снова зевнул.

«Не верит!» — с ужасом понял, но спасением пришли строки о птицах, поющих песнь солнцу, о вечной жизни избранных, их щедрости: живут для блага трудолюбцев!