Голос Магдалины звучит: «Иное попало на добрую землю…»

Нет, не желает он слушать её. Он докажет ей, что нет доброй земли. Вот сидит перед ним мальчишка, подопытный кролик. И этот кролик своими руками убьёт собственного брата.

Ни лететь, ни ехать, ни идти — нажать кнопку лифта, и ты — с ними, с родными людьми.

Гюст наверняка всё это время не сидел сложа руки, подготовил людей и добыл оружие. Естественнее всего прийти к Полю, а Поль знает, где Гюст.

Джулиан подгонял лифт, хотя лифт и так шёл быстро. Был он в лифте один, а, несмотря на это, ощущал на себе взгляд.

Ну и пусть следят. Он имеет право идти в цех — раньше в этом заключалась его работа.

В цех буквально вбежал — так хотелось увидеть человеческое лицо Поля!

И лицо повернулось к нему — человеческое, точно Поль понял, как это сейчас Джулиану необходимо, или плюнул на собственную судьбу — застукают, и пусть! В лице этом, изначально страдальческом, проявилась радость, точно Поль долгожданного сына живым увидел. Но тут же потухла, и Джулиан понял: что-то неблагополучно.

— Здравствуйте! — постарался придать голосу равнодушие. Если и следят за ним, не поймут, как он рад Полю!

У того — землистое лицо. Сильно постарел Поль. Ещё больше похудел. Щёки впали, торчат скулы и обострился нос. В глазах — замешательство. И всё равно бесстрашно улыбается ему!

А кругом — вражеский лагерь, ни о чём не спросить. «Перестань улыбаться!» — закричал Джулиан про себя. Нахмурился и поспешил задать свой главный вопрос: где Гюст? Помнится, когда Эвелина экзаменовала трудолюбцев, Гюста из цеха отослали. Навсегда или временно? Забыл.

То ли Поль не захотел прочитать вопрос, то ли не смог — отвязался от Джулиана пустой фразой:

— Идите по цеху, ищите то, что вам нужно.

Догадался о присутствии невидимки? Или захотел исправить свою первую реакцию на их встречу и нагнал холоду!

Джулиан отошёл от него и про себя закричал: «Спасайтесь все. Не выражайте своей радости при встрече со мной! Апостолу и каждому, кто подойдёт ко мне с улыбкой, грозит смерть. Поль, придумай что-нибудь, спаси Апостола — срочно увези его подальше, спрячь! Поль, помоги!» Сумбурны, рваны фразы, и вряд ли Поль понял их: склонился над своим столом.

Гюст — на месте!

Теперь нужно хорошенько подумать, как подать знак. Лучше всего — записку. Нет ни ручки, ни бумаги. А к Полю возвращаться нельзя. Резким броском откинулся назад, вправо, влево — невидимки нет, поручиться может! Коснулся Гюста. Гюст обернулся. Джулиан отступил. Ни смеха в глазах, ни радости. Курточка — его, а Гюста нет.

Может, ошибка, и это вовсе не Гюст? Гюст в другом месте, просто дал поносить человеку свою куртку? Или научился, наконец, играть? Да нет, вовсе не играет, даже искорки не вспыхнуло в глазах. Это бывший Гюст.

«Что случилось?» — чуть не завопил Джулиан на весь цех, но прикусил язык. Это конец.

Ему дали передышку. Но, если он за несколько дней не выполнит задание, его уберут. В худшем случае — как убрали Григория, в лучшем — как Гюста. А разве это не смерть?!

Апатия овладела им. Он поплёлся домой.

Нужно заставить себя думать — делать то, чего никогда не шел, и чему хотели и, видимо, не сумели научить его Апостол, Кора и Марика. Нужно в чёткую мысль собрать разбредающиеся слова. Если мысль не получится, как же Поль и Апостол прочитают её?!

Марика считает: человек может победить любые обстоятельства и сам определить свою судьбу, как определила свою судьбу она! Значит, если верить Марике, выход есть всегда? И из сложившейся ситуации тоже?

Сейчас он придёт домой, сядет за стол, сосредоточится и найдёт этот выход.

Но одному побыть не удалось. Любим в середине рабочего дня оказался дома. Лежал на кровати лицом к стене.

Джулиан замер на пороге, не решаясь войти или просто окликнуть брата. Брат услышал звук закрываемой двери, повернулся. Маска вместо лица. Но, увидев его, вскочил, и в лице вспыхнула жизнь!

— Ты?! Господи! Какое счастье! Я думал, ты погиб. Люди сказали, тебя убили. Я, видишь, заболел, — сказал виновато. — Работать не могу. Жить без тебя не могу. — Дотронулся до Джулиана. — Ты? Ты! Ну, теперь мне ничего не страшно. А у нас тут такие дела! Меня раскрыли! Началось всё с бумаги. А потом мы провели реконструкцию станков, теперь они вырабатывают не совсем то, что раньше. И ещё у нас с Апостолом возник один интереснейший проект! — И другим тоном: — Почему не трогают меня, не понимаю, но, чувствую, скоро тронут. С Гюстом беда. — Любим жалко скривился. — Я виноват. Я тогда не понимал, надо было рискнуть. Кора сразу сказала, тебя украли наверх. Они с Гюстом решили спасти тебя. Апостол просил хорошо подготовиться, Гюст поспешил завести знакомство с одним из слуг верхнего этажа. Вроде бы надёжный парень, обслуживает самолёты. И я подгонял его! Кропус… — Любим виновато вздохнул. — Скольких погубила! Запомнила Гюста по цеху, много месяцев через своих верных людей наблюдала за ним, надеясь собрать богатый урожай. И собрала. В общем, захватила Гюста с бомбами: он не успел передать наверх. Апостол почему-то с самого начала сомневался в том парне с верхнего этажа. Может, тот «свой» парень как раз и донёс Эвелине на Гюста, а может, Эвелина проявила чудеса шпионажа?! Всё равно Гюст был обречён. Он так хотел спасти тебя! — Любим помолчал. — В общем, под руководством Эвелины его превратили в робота. Гюст смеялся, пел, кричал, сопротивлялся и только в последний миг заплакал.