Шрифт:
– Ну, как я выгляжу? – я повернулся кругом, демонстрируя себя Нанджи.
Девушка молчала довольно долго.
– Издалека можно принять за вэйри. Со спины. Ночью.
Наше мародерство… пардон, сбор законных трофеев продлился до самого вечера. Со мной приключилось что-то вроде куриной слепоты, природное зрение отключилось вовсе, я «видел» только сенсорами импланта, пусть близорукими и дальтониками, зато превосходно видящими в темноте. Хорошо, что я позволил биокомпу их вырастить…
Нанджи шла впереди. Она двигалась бесшумно, несмотря на то что несла три четверти нашей ноши. Я пер сзади, спотыкаясь о собственные ноги, малый вес казался неподъемным.
Когда Нанджи двигалась, я видел ее довольно четко. Когда девушка застывала, вскинув руку, силуэт таял на фоне серости. Последней таяла рука. Странно и жутковато было видеть, как в воздухе вдруг проявлялось лицо, одна голова, без тела – Нанджи вертела головой, оглядываясь, прислушиваясь. Словно Чеширский Кот. Кошка…
Я переключался на тепловое видение, и передо мной маячило яркое большое пятно лица и два тусклых пятнышка поменьше и пониже – руки. Одежда девушки экранировала тепло. Поднять капюшон, стащить рукава на кисти, и будет невидимкой для тепловизора…
Мы вернулись на нашу поляну. Весь остаток вечера я учил Нанджи обращаться с биомечом. Она оказалась хорошей ученицей, сказался опыт владения живой лозой, скоро управляла оружием вполне сносно. Мы даже немного пофехтовали, но я быстро утомился и запросил пощады.
Пала ночь, холодная, безлунная. Нанджи раскинула плед, мы укрылись плащом, устроились спина к спине. Потом Нанджи заворочалась, повернулась ко мне.
– Чудесное оружие, – сказала она, щекоча дыханием ухо и затылок.
– Да, неплохое, хотя и сделано нелюдями… – подначил я ее. Нанджи на подначку не повелась.
– Думал, ты сочтешь его нечистым.
– Оружие не может быть нечистым, но может быть нечистой рука, направляющая его.
– Это да, – пробормотал я.
Так разговаривать было невежливо и неудобно, мне приходилось повышать голос. Я рискнул тоже повернуться к ней лицом. Мы шептались о событиях дня, строили планы на завтра. Нанджи рассказала мне о наговорных кругах, которыми каждую ночь окружала стоянку. Сегодня она впервые не стала таиться от меня и вслух произнесла заклинание. Добрый знак – раньше она ни за что не стала бы выдавать тайны волшбы ее племени какому-то нелюдю…
Вдруг до меня дошло, что мы держимся за руки. Нанджи прервала рассказ, смущенно посопела, шевельнула пальцами, но я не отпустил. Еще чего. Тихонько потянул на себя. Девушка попыталась сопротивляться, но как-то неуверенно. Я вдруг ощутил нарастающий страх и странную сладкую слабость, покорную, ждущую. Через мгновение понял, что это не мои чувства. Тонкие ладони вздрогнули в моих руках, Нанджи задышала часто, хотела что-то сказать, не смогла, захваченная чужими эмоциями – мое влечение, желание прикасаться, ощущать тепло.
Я поднес ее ладонь к лицу и поцеловал пальцы. Очень тихо, нежно, осторожно. Положил руку Нанджи под свою щеку.
Так мы и уснули.
Глава 6
Свет
Мы проснулись одновременно. Серая прозаичность утра разрушила все волшебство ночи, мы с судорожной торопливостью разомкнули объятия, отодвинулись друг от друга. Словно случайные любовники поутру неловко улыбаются друг другу, в душе проклиная растормаживающее действие алкоголя, и стараются припомнить имя человека, лежащего рядом…
Нанджи, не говоря ни слова, поднялась, потянулась. Я тоже встал, не зная, как себя вести. Я даже представить не мог такой глупой ситуации – провести ночь с девушкой… то есть спать с ней… то есть рядом с ней, даже почти обнимая…
И ничего не предпринять!
Лицом к лицу, рука в руке… наверное, тот человек, каким я был до попадания сюда, не понял бы меня – сейчасного. Как можно было упустить такой шанс? Чуть смелее, чувак, она уже сдается, чуть настойчивее, и она спелым яблочком упадет тебе в ладони. Ты ведь хочешь ее и чувствуешь, что она тоже хочет…
И боится.
Вот ее страх меня и расхолодил. Желание – было ли мимолетной реакцией тела, или это было настоящее осознанное влечение?
В любом случае я не буду ее принуждать.
Молчание повисло между нами, похожее на плотные шторы. Нанджи ходила вдоль границы сторожевых заклинаний, убирая их. Я наблюдал – не знаю, отчего вдруг начал видеть токи энергий, но с тех пор старался не пропустить такого зрелища.
Некоторые цветные линии, окружающие стоянку, стали растворяться в прохладном утреннем воздухе. Другие вдруг сделались почти плотными, и Нанджи попросту намотала их на пальцы, словно обычные веревочки, и убрала куда-то под одежду.