Ответ нашелся!

Потому что она думала, что этого человека прислал Мельников! Она подумала тогда, еще до момента убийства, что этот человек его друг, помощник, коллега, соратник и он просто хочет вызволить ее из-под замка.

К тому же мысли ее так путались в те дни, таким гневом и обидой полыхала душа на всех сразу, и на Мельникова, возникшего так неожиданно на ее пути к алтарю, и на Володю, который решил бороться с ее норовом таким вот неожиданно примитивным способом. В голове была полная мешанина, да и не ела она почти в те дни, демонстрируя протест. Ослабла духом и телом. Помани ее в тот момент Кощей Бессмертный, она бы и за ним шагнула, не раздумывая.

Но подполковнику об этом знать совсем не обязательно. Вернее, большую часть из этого.

— Но… Но мне очень хотелось удрать. К тому же я подумала, что это розыгрыш.

— Что?! Розыгрыш?! — недоверчиво фыркнул подполковник. — Что вы мелете, уважаемая?! С чего это вы так решили?!

— Но он же был в маске.

— Кто??? — Вот теперь узкоглазое лицо подполковника с острым, выдающимся вперед подбородком сделалось круглым, как сковорода. Он даже осип от волнения. — Кто был в маске???

— Тот человек.

— Тот, кто вызволил вас из темницы?! Был в маске?! Не Деда Мороза, нет?!

Он побагровел и совсем уже было собрался на нее завизжать, когда она замотала головой.

— Нет, это странная такая маска была, тонкая резиновая пленка, скрывающая черты лица. Знаете, как если бы на лице был капроновый чулок с прорезями для глаз и ноздрей, но тонкая, резиновая, улыбающаяся.

— То есть?!

Девица что, морочила ему голову?! Издевалась над ним или говорила правду?!

Он сердито сопел и думал, нервно дергая ногами, поставленными на крестовину кресла.

Нет, похоже, она не врет, наверное, упырь тот и правда был в маске. Оставил бы он ее тогда в живых, как же, если бы она видела его рожу!

— Рот у маски был растянут в улыбку. Получалось добродушно так. Поэтому я и подумала, что это розыгрыш.

— А когда вы поняли всю серьезность ситуации, дорогая?

— Когда Иван не вышел из комнаты. А вышел этот… урод, простите, он был весь в крови! И пел…

— Пел?!

— Да, что-то пел такое бравурное. Метнулся потом в Зоину подсобку, взял там у нее ведра, швабру, всякие средства моющие и принялся мыть. Сначала в той комнате что-то мыл, ведрами гремел, потом свой костюм отмыл.

— Костюм?!

— Ну да, у него был такой костюм… Шуршащий. Темно-синий. Как спецодежда. Он его отмыл, снял, упаковал и начал меня фотографировать.

— Фотографировать?! Зачем?!

— Не знаю. Заставил выйти из-под лестницы. Сфотографировал, потом… Потом завел меня в комнату, а там… А там Ваня…

Оля зажмурилась, горло перехватило, и снова, как в тот день, стало невозможно дышать. Все всплыло в памяти остро, ярко, как будто это случилось час назад, весь этот ужас, который просто не принимало сознание.

— И что же было дальше?

— Он подвел меня к нему, заставил вымазать руки в крови и вытереть их о себя. Снова сфотографировал. И протер все следы шваброй. Вывел меня на улицу через заднюю дверь, заставил переодеться в чистую одежду, он взял ее из шкафа у Володи. Мы же какое-то время уже жили вместе, мои вещи у него были. Ведра и швабру он покидал в большой мешок для мусора и повел меня к машине. Там посадил на сиденье пассажира и еще раз сфотографировал, стоя перед машиной. И… — Оля закрыла лицо руками, замотала головой. — Все! Не могу больше, простите, не могу!!!

Подполковник с тихим бешенством наблюдал, как вздрагивают худенькие плечи под тонким льном. Видел выпирающий шейный позвонок на нежной хрупкой шее. Конечно, девушка не могла бы воткнуть в шею спортсмену, хотя и бывшему, кусок кафельной плитки, сила нужна недюжинная. У этой пигалицы ее не было, силы этой, но…

Но все мутно как-то! Нереально мутно! За каким хреном она следовала за ним? Молча вышла из дома, молча переоделась, влезла в машину. Дура, что ли?!

— Нет, не дура, — опротестовала она, когда он поделился с ней своими язвительными соображениями. — Он просто все время, пока не пел, говорил. Монотонно так, как будто молитву читал, и говорил обо мне.

— Что именно?

— Как я буду сидеть в камере за убийство водителя своего жениха, что и как со мной станут делать. В общем… Мне кажется, у этого монстра есть способность к гипнозу.

— Ух, ты! — воскликнул недоверчиво подполковник.

Угловатые формы его лица вернулись на место, он больше не удивлялся, он теперь пребывал в бешенстве, Оля это понимала. И любой другой на его месте вел бы себя так же, поверить в ее рассказ было невероятно сложно! Ее поведение было необъяснимо нелепым! Поэтому она и отправилась сегодня утром в аэропорт вместо того, чтобы бежать напрямую в полицию.