Ханна подошла ближе и осторожно заглянула в стойло. Уайет сбрил сексуальную щетину и пригладил волосы, которые она растрепала. Его тело облегала элегантная черная футболка и джинсы — тело, которое она ласкала, пробовала на вкус…

Мужчины общались, как друзья, чего у Ханны с отцом никогда не было. Лютер предпочитал командовать и критиковать, заставляя Ханну стать похожей на мать. То, что отец не звонил ей после отъезда с фермы, только подчеркивало пропасть между ними.

— Хорошие жеребята, — заключил Сэм.

Кобылка схватила его за палец, пытаясь сосать.

— И голодные, — добавил Уайет, улыбаясь так, что Ханна ощутила слабость в коленях. — Нужно их покормить.

Не желая, чтобы ее уличили в подглядывании, она глубоко вдохнула, собрала волю в кулак и шагнула вперед:

— Доброе утро, Уайет, Сэм.

Ханна мысленно аплодировала себе за то, что удалось говорить спокойно. Уайету не следует знать, что ее ладони вспотели, а рот наполнился слюной при воспоминании о страстных поцелуях.

Уайет нахмурился:

— Я же сказал, чтобы вы шли спать.

— Некоторым приходится зарабатывать себе на жизнь. Кроме того, вчера я не показала вам, как готовить питание.

— Я могу прочитать инструкцию.

— Я использую дополнительные ингредиенты, чтобы жеребята набрали вес.

Неужели он не помнит поцелуи, ласки, их тела, слившиеся в экстазе?

Взгляд Уайета медленно скользнул по женщине. Так смотрит мужчина, видевший ее обнаженной, ласкавший ее грудь, проникавший в нее. Тело Ханны с готовностью отозвалось. Она едва сдерживала учащенное дыхание.

— Прекрасные малыши, Ханна. Мне жаль, что не удалось спасти мать.

Слова Сэма предоставили ей возможность отвлечься.

— Мне тоже, Сэм. Мне нужно обследовать их перед кормлением.

— Мы подождем снаружи, — холодно бросил Уайет.

— Нужна помощь? — спросил Сэм.

— Спасибо. Подержите им головы, пока я буду мерить температуру. Если у них жар, придется дать антибиотики.

— Хорошо. А Уайет подержит их за ноги, чтобы они не двигались.

Уайет нехотя подошел. Ханна быстро померила температуру и осмотрела жеребят, ощущая его тяжелый оценивающий взгляд.

— Я приготовлю питание, — закончив, сказала она.

— Покажите мне, как смешивать, — распорядился Уайет.

— Идите. — Сэм махнул рукой. — Я останусь здесь. Нет ничего лучше малышей, чтобы пробудить старика к жизни.

Уайет заколебался, явно беспокоясь за отчима. Надеясь избавиться от него, Ханна заторопилась в соседнюю комнату. Он пошел следом. Разводя порошок теплой водой, Ханна чувствовала себя неловко, но она не могла найти слова, способные снять напряжение.

Когда смесь была готова, Уайет подал ей бутылку и воронку. Как только их пальцы соприкоснулись, по телу Ханны словно пробежал электрический ток.

Она судорожно попыталась отвлечься:

— Ты говорил, что мать обобрала Сэма после развода. Но это не объясняет, почему ты заботишься о нем.

— Я ему должен… — сказал он.

— Потому что?..

— Он обращался со мной, как с сыном, оплатил мое обучение и дал работу в «Трайпл краун». А потом я украл у него компанию.

— Если бы это было правдой, Сэм не любил бы тебя и не доверял.

Глаза Уайета сузились.

— Почему ты думаешь, что он любит меня?

— Вам очень хорошо вместе.

— У него слабый рассудок.

— Сэм забывчив, но не слабоумен. Если ты отобрал у него компанию, значит, на то была серьезная причина — и он все понимает и одобряет.

— Сначала он забывал, где лежат его вещи, — начал Уайет. — Затем он стал забывать имена, даты и заключенные контракты. Как его правая рука, я прикрывал Сэма до тех пор, пока он не забыл дорогу домой и не оказался в соседнем штате. Я вынудил его уйти в отставку и занял пост генерального директора. Сэм жил ради двух вещей — коневодческой фермы и «Трайпл краун». Моя мать отняла первое, я — второе.

— Разве у Сэма нет других родственников?

— Нет. В первом браке у него не было детей.

— Ты мог не возиться с ним.

Уайет вспыхнул:

— Сэм не заслуживает того, чтобы его запихнули в дом престарелых.

— Я не это предлагала.

— Другие предлагали.

— Если бы ты был бессердечным негодяем, каким я тебя считала, отдал бы Сэма на попечение государства.

— Ты бы так поступила?

— Нет. Я бы заботилась о нем и вдохнула бы жизнь в его мечту.

Они посмотрели друг на друга, связанные единой эмоцией, не имеющей ничего общего с сексом, но тем не менее приятной. Затем Уайет моргнул, и его лицо приобрело обычное недоверчивое выражение.