Выход капитального тома дал повод профессору Селлингу еще раз выступить в шведской печати: «Эта книга представляет собой выдающийся труд, эпохальный в прямом смысле слова научный шедевр… В литературе о народах Тихого океана нет другого труда, где были бы приведены столь подробные и убедительные сопоставления. Никогда еще отдельная область этнографической науки не подвергалась столь основательному пересмотру».

В самом деле, книга так велика, что большинство успело лишь пролистать ее перед XXX Международным конгрессом американистов, который открылся неделей позже в Кембридже. Но еще до издания книги всем оппонентам Хейердала было ясно, что его теорию не замолчишь. Оставалось только казнить самого автора, и можно ли придумать для этого лучшую плаху, чем конгресс американистов! Решили пригласить его в Кембридж и дать ему изложить свои взгляды. Затем молодой бунтовщик предстанет перед избранным отрядом этнографов со всего света, и они изрешетят его убийственными аргументами. Мало кто сомневался, что это будет первым и последним выступлением Хейердала на форуме международных авторитетов.

Даже его доброжелательный соотечественник профессор Ессинг заметил в одобрительной рецензии на книгу «Американские индейцы в Тихом океане»: «Но автору может еще прийтись довольно жарко, когда он в августе будет отстаивать свои взгляды на Международном конгрессе американистов в Кембридже».

Многое говорило о том, что надвигается буря. Чуя схватку, отовсюду съезжались газетчики, и Тур сразу по прибытии почувствовал, что на него смотрят как на профана. Всего собралось двести представителей из тридцати стран, и многие бросали на него любопытные взгляды. Другие либо снисходительно улыбались, либо делали каменное лицо.

Почти все знали Тура по фильму и газетам, но Ивон никто не видел раньше. Однажды, когда она стояла в кулуарах с группой делегатов, кто-то поспешно сказал:

— Скорей отвернитесь. Хейердал идет.

В другой раз она разговаривала со шведским этнографом С. Линне. В это время к профессору Линне подошел один почтенный делегат и тепло обратился к нему:

— Извините, что я не поздоровался с вами раньше, я вас принял за Хейердала.

После ряда таких эпизодов Тур перестал возлагать большие надежды на свои доклады. Обычно желающие выступить представляли один доклад, но правила разрешали представить три, и Тур заявил такие темы: «Мореходство аборигенов Перу», «Цели и итоги экспедиции „Кон-Тики“» и «Некоторые основные проблемы полинезийской этнографии».

Председателем секции, где должен был выступать Тур, оказался профессор Кай Биркет-Смит. Тур отчетливо помнил заголовок, появившийся в датской газете, когда Биркет-Смит вернулся на родину с предыдущего конгресса: «Замолчать экспедицию Кон-Тики»… В день, на который был назначен первый доклад Тура, все ждали потасовки. В коридорах толпился народ, пришло много репортеров, что явно раздражало ученых.

До Тура в списке выступающих значились два других докладчика. Темы были настолько специальные, что в аудитории сидело совсем мало слушателей, в том числе Тур и Ивон. Вышло так, что один из докладчиков не явился. Полагалось объявить получасовой перерыв, но Биркет-Смит встал, окинул взглядом почти пустые ряды и предоставил слово следующему докладчику — Туру Хейердалу.

Ивон и Тур переглянулись. Выходит, почти никто не услышит доклад, который он так тщательно готовил и с которым связывал столько надежд… Тур медленно поднялся на кафедру и заговорил. Голос гулко отдавался в просторном помещении, и ему казалось, что он говорит сам с собой; даже Ивон вдруг исчезла.

Прошло несколько минут, Тур продолжал читать доклад десятку равнодушных слушателей, из которых никого не знал в лицо. Внезапно широкая дверь распахнулась, и в аудиторию хлынул поток людей во главе с Ивон. От множества голосов и стука сидений поднялся такой шум, что Туру пришлось остановиться и ждать, когда все успокоятся. Зал наполнился до отказа, слушатели стояли вдоль стен, в дверях. Наконец наступила тишина. Засверкали фотоблицы. Тур хотел читать дальше, но из зала попросили, чтобы он читал сначала, ведь никто не знал про перемену в расписании.

Председатель Биркет-Смит предложил Туру повторить начало. Теперь его слушали чрезвычайно внимательно. Большинство присутствующих явно были удивлены, увидев не коренастого бородатого мореплавателя, а худощавого молодого человека с изысканной речью.

После доклада Биркет-Смит похлопал в ладоши и поблагодарил Хейердала за «исключительно интересное сообщение», а затем пригласил желающих начать дискуссию. Было задано несколько вполне доброжелательных вопросов, Тур ответил и спустился с кафедры под громкие аплодисменты.

Два других доклада он прочел подряд на следующий день. На этот раз оппоненты, опомнившись от неожиданности, приготовились к более жаркому спору. Но борьбы не получилось. Первым взял слово известный канадский антрополог профессор Раглиз Гейтс, который заявил, что новейшие данные науки о составе крови подтверждают взгляды докладчика. Другие выступавшие оперировали уже знакомыми Туру аргументами и получили исчерпывающие ответы. Когда председатель подвел черту под дискуссией, один норвежский репортер телеграфировал в Осло: «Известный датский ученый, профессор Кай Биркет-Смит, который прежде отнюдь не принадлежал к самым горячим сторонникам теории Хейердала, поблагодарил докладчика и отметил выдающееся значение его работ».

В ходе конгресса знаменитый французский этнограф Поль Риве отказывался встречаться с Туром и демонстративно не пришел ни на один из его докладов. Это не помешало ему предложить резолюцию, в которой он называл теорию Хейердала ложной. Однако его проект отвергли как предложенный участником, который не присутствовал на данных докладах.

В заключение конгресса состоялся прием в залах университетского музея. Тур был немало удивлен, когда какой-то тихий американец, улыбаясь, подошел и пожал ему руку. Это был доктор Сэмюэль Лотроп из Гарвардского университета, тот самый, который утверждал, будто бальсовый плот не может пересечь Тихий океан. Тур чуть не пролил свой коктейль, когда доктор Лотроп горячо и искренне поздравил его с экспедицией и докладами.