По крайней мере, он сумел его подавить в этот раз.

В тот единственный раз, когда Брайс попытался войти в Харпер-хаус без приглашения, она была слишком шокирована, чтобы удержать сына. И Дэвида, если уж на то пошло. Брайс вылетел из дома в самом прямом смысле этого слова, а она испытала подленькое — чего уж кривить душой — удовлетворение от того, как ее сын вышвырнул подонка из дома. Но что это изменило?

Брайс тогда добился того же, что и сейчас: расстроил ненавистную бывшую жену.

Сколько же еще, черт побери, придется расплачиваться за одну глупую, опрометчивую ошибку?!

Дверь за спиной скрипнула, и Роз напряглась. Она вовсе не хотела обсуждать отвратительный инцидент с Дэвидом или Харпером, не хотела, чтобы мужчина покровительственно поглаживал ее по голове и просил не тревожиться.

Она просто желала сидеть и размышлять в одиночестве.

—Не знаю, как вам, но мне не помешал бы шоколад.

Роз в изумлении уставилась на поднос, который Стелла опустила на стол.

—Я думала, вы давно в постели.

После крутой вечеринки мне всегда необходимо расслабиться. А тут еще эти шоколадные трюфели... Развалились на кухне и выкрикивали мое имя, пока я их не собрала.

Остатки трюфелей были выложены на красивую тарелку, а заметив заварной чайничек, Роз вспомнила, что Стелла не любительница полуночного кофе.

—Хейли тоже хотела спуститься, — невозмутимо ворковала генерал Ротчайлд, — но Лили проснулась и закапризничала. Наверное, режутся зубки. Как здесь красиво! Середина декабря, а не чувствуется даже легкого морозца.

—Репетируя эту светскую беседу, вы решили начать с погоды?

Прежде холодный тон Роз отпугнул бы Стеллу, но те дни давно прошли.

—Я всегда считала погоду отличной темой для беседы, особенно беседы двух садоводов. Затем я собиралась плавно перейти к обсуждению необычайной красоты пуансетий в этом году, но, пожалуй, пуансетии мы пропустим.

Стелла выбрала трюфель и вонзила в него зубы.

—А вот шоколад подвернулся весьма кстати. Господи, кто бы его ни изобрел, он должен быть канонизирован.

—Спросите Хейли. Если она и не знает, кто первым сделал шоколадные трюфели, то непременно выяснит, — и поскольку за шоколадом не надо было никуда бежать, Роз не нашла достаточно веской причины от него отказываться.

—Я живу у вас почти год, — бросила Стелла пробный камень.

—Вы ненавязчиво намекаете на прибавку к жалованью?

—Вообще-то нет, но идея хорошая. Я работаю на вас почти год, живу в одном с вами доме. И второе тянется гораздо дольше, чем я планировала.

—Нет смысла переезжать куда-то и делать это снова, когда вы выйдете замуж за Логана.

—Конечно, и я благодарна вам за понимание и за то, что мне не пришлось лишний раз выдергивать мальчиков из привычной среды. Но главное в том, что, хотя я с нетерпением жду свадьбу и переезд к Логану — особенно теперь, когда я приложила руки к его дому, — я буду скучать. И мальчики тоже.

—Приятно это слышать.

—Несмотря на ту вспышку гнева Амелии, может даже, отчасти из-за нее, я привязалась к вашему дому. И к вам.

—И это очень приятно слышать. К вашему дисциплинированному уму прилагается доброе сердце, Стелла.

—Спасибо, — Стелла распрямилась в кресле, обняла обеими ладонями кружку с чаем и посмотрела на Роз в упор. — Прожив и проработав с вами почти год, я хорошо вас узнала. Ну, как сумела. И я поняла, что, несмотря на вашу щедрость и гостеприимство, вы очень закрытый человек. Я сознаю, что вторгнусь в ваше личное пространство, если скажу, что очень расстроена. Я огорчена, и зла, и даже ошеломлена тем, что этот мерзавец осмелился войти в ваш дом без приглашения! Он ведь прекрасно понимал, что ему тут не будут рады, и явился только для того, чтобы поставить вас в неловкое положение.

Не дождавшись от Роз ни жеста, ни слова, Стелла вздохнула:

—Итак, если хотите лакомиться трюфелями и поливать грязью мерзавца, я с удовольствием послушаю. Если же вы хотите расковыривать старую болячку в одиночестве, я заберу свой чай, половину трюфелей и уйду к себе.

Роз несколько секунд молчала, цедя крохотными глоточками кофе. Затем она подумала, съела еще один трюфель и разверзла уста.

—Видите ли, живя здесь всю свою жизнь, я обзавелась приличным количеством друзей и толпой, если так можно выразиться, знакомых. Однако у меня никогда не было близких подруг. Для этого есть причина... Нет, нет, не возражайте! В какой-то мере это был мой выбор, а причина коренилась в моем раннем вдовстве. Многие женщины моего круга стали относиться ко мне настороженно. Я была молода, привлекательна, относительно богата и... доступна. Во всяком случае, им так казалось. В другом лагере сосредоточились те, кто жаждал — по призванию или по доброте душевной — свести меня с мужчиной. С любым мужчиной. Своим другом, братом, кузеном, кем угодно. И то и другое меня бесило. В результате я немного очерствела. Вас, Стелла, я считаю другом. Лучшей женщины-друга у меня никогда не было.