Шрифт:
Митч провел ладонью по ее ноге, приподнял, согнул, потерся губами.
—Я хочу от тебя гораздо большего.
«Да», — подумала Роз, отдавая ему все, что он хотел. И снова изогнулась в наслаждении, задыхаясь, цепляясь за него, как за якорь в бурном море.
Он ласкал ее, впитывал ее дрожь, пока воздух вокруг них не загустел сладким сиропом.
И когда Митч овладел ею, Роз чуть не разрыдалась, но он не спешил, подводя ее все выше и выше к новому пику с почти нечеловеческим терпением. У нее не осталось выбора. Она потеряла всякий контроль над своим телом. Она могла только дрожать, только изнывать от сладкой боли и наслаждаться, наслаждаться...
И, сорвавшись в пропасть, она не упала, а будто взлетела.
Роз еще дрожала. Она говорила себе, что это смешно и глупо. Ну и пусть. Она ничего не могла с этим поделать.
—Пытаюсь найти в своем лексиконе подходящие слова.
Губы Митчелла зашевелились у ее горла.
—Как насчет «Блеск!»?
Отяжелевшими руками она пригладила волосы.
—Наверное, самое подходящее. Три оргазма.
—Четыре.
—Четыре? — Ее голос был таким же затуманенным, как ее зрение. — Наверное, я разучилась считать.
—А я нет!
Она услышала озорное удовольствие в голосе Митча и увидела такое же на лице, когда он перевернулся на спину.
—Я умираю от блаженства и должна признать, что в первый раз в жизни испытала четыре оргазма.
Митчелл нашел ее руку, переплел их пальцы.
—Держись за меня, крошка, и он не будет последним.
Роз расхохоталась и перекатилась на него.
—Гордишься собой?
—А то!
—Я тоже тобой горжусь. — Она прижалась щекой к его груди и закрыла глаза. — Мне на пробежку в шесть.
—Утра?
—Да. Если хочешь присоединиться, в соседней спальне Харпер держит запасную одежду.
—Ладно.
Роз уже готова была провалиться в сон, но на секунду вынырнула.
—Она оставила нас в покое.
—Я знаю.
14
В костюме и при галстуке, с желтыми розами и коробкой шоколадных конфет, Митчелл Карнейги поднялся на лифте на третий этаж жилого комплекса для престарелых. Ответное письмо Кларисс Харпер было коротким и официальным — такое и должна была написать южная аристократка, каковой старая дама себя считала. Ни Роз, ни какие-либо другие обитатели Харпер-хауса не были упомянуты ни словом. Кларисс не согласилась на встречу, а снизошла до аудиенции. В общем, Митчелл понял, что без строгого костюма не обойтись, и, помня инструкции Роз, прихватил розы и дорогие конфеты.
Он нажал на кнопку звонка и приготовился очаровывать и убеждать.
Женщина, открывшая дверь, была молода — едва ли больше двадцати, одета в простую черную юбку, белую блузку и практичные туфли на низком каблуке. Каштановые волосы стянуты в старомодный пучок, совершенно не подходящий ее юному худому личику.
Она производила впечатление забитого, вымуштрованного щенка, который принесет шлепанцы, не оставив не то что царапинки, даже вмятинки от зубов.
—Доктор Карнейги? Прошу вас, входите. Мисс Харпер ждет вас.
Голос женщины, тихий и учтивый, оказался под стать ее внешности.
—Благодарю.
Митч вошел и сразу оказался в гостиной, забитой разномастной антикварной мебелью. Среди всего прочего его наметанный глаз коллекционера отметил секретер эпохи Георга III и шкаф-витрину эпохи Людовика XVI.
Кресла без подлокотников... Похоже, итальянские. Козетка времен королевы Виктории и даже на вид жутко неудобная.
Огромное количество статуэток с бросающимся в глаза преобладанием пастушек, кошек и лебедей, аляповатые вазы... Каждая фарфоровая ли, хрустальная ли безделушка покоилась на отдельной до хруста накрахмаленной круглой либо прямоугольной салфеточке.
Стены карамельно-розовые, а бежевый ковролин едва угадывался под коврами и ковриками с цветочным узором. Запах стоял такой, будто комод из древесины кедра вымочили в лавандовой воде.
Конечно, все сияло. Если хоть одна пылинка посмела нарушить это величие, тихий щенок выследил бы и уничтожил ее немедленно.
—Пожалуйста, присаживайтесь. Я сообщу мисс Харпер, что вы пришли.
—Благодарю вас, мисс...
—Полсон. Джейн Полсон.
—Полсон? — Митч мысленно перебрал имена на семейном древе. — Вы родственница мисс Харпер по отцовской линии.
Бледные щеки окрасил слабый румянец.
—Да, я прихожусь мисс Харпер внучатой племянницей. Прошу меня извинить.
«Бедная девочка!» — подумал Митч, когда она выскользнула из гостиной.
Протиснувшись между мебелью, он приговорил себя к одному из жестких инквизиторских кресел. Еще через пару секунд послышались шаги и стук.
Хотя Кларисс Харпер была худа как щепка, хрупкой, несмотря на возраст, она не выглядела. Даже наоборот. Видно, время стесало все лишнее, оставив крепкий стержень.