— Недждет, ты проснулся?

— Да.

— Хочешь воды, ну, или отлить?

— А это имеет значение?

Недждет не отрывает глаз от еле различимого предмета в вентиляции. Ничего не говорит несколько минут, прислушиваясь к Здоровяку, который расслабляется и теряет бдительность. Мальчик не двигается и не мигает.

Позвони в полицию, одними губами просит Недждет. У них какой-то безумный план. Нанотехнологии. Они не говорят. Осторожно. Иди. Быстро. Они меня убьют. Ты понял?

Мигание. Недждет закрывает глаза. В следующий раз, когда он их открывает, то не видит ничего за решеткой вентилятора. Он и забыл, чем славится Зеленый святой — помощь невесть откуда.

Хасан, владелец парикмахерской, наматывает бумажное полотенце вокруг отвертки, окунает в бензин и поджигает. Быстро, словно ножом, он проводит пламенем от уха до уха по подбородку Аднана дважды, а потом тушит в горшке с песком, стоящем на стойке. Волна жара, слишком быстрая, чтобы причинить боль, запах паленых волос. Вот она — суть парикмахерского искусства, интимный акт насилия, когда ты сам садишься в кресло к парню, который будет размахивать лезвиями у твоих глаз, ушей, ноздрей и яремной вены. Брызги одеколона — и ритуал завершен. Звонит дверной звонок, это курьер, подоспел точно в срок, с плоскими коробками под мышками.

— Господин Сариоглу!

Три остальных ультралорда Вселенной, сидящие на длинной скамейке, как старики зимой на трамвайной остановке, тыкают пальцем в свежевыбритого мужчину в кресле. Аднан срывает с себя накидку, открывает верхнюю коробку и вынимает оттуда прекрасную новую белоснежную рубашку.

— Я переоденусь прямо тут, Хасан?

Парикмахер кивает и переворачивает табличку. «Закрыто». Аднан снимает с себя футболку с надписью «Галатасарай». Новая рубашка сидит на нем как влитая. Портные знают его тело лучше, чем кто бы то ни было, за исключением Айше.

— Я тебе заказал такую же, Кемаль. Не был уверен в размере, так что прикинул на глаз. — Он отфутболивает коробки Кемалю. Это правила жизни от Аднана Сариоглу. Готовая одежда — фальшивая экономия, когда стамбульский портной держит при себе все твои мерки, кроит, шьет костюм за час и доставляет с курьером. — При всем уважении, господа, но со мной должен пойти только он.

Кемаль аккуратно вытаскивает пиджак из упаковки.

— В детстве я посмотрел старую американскую немую комедию. Довольно смешную, так что это был не Чарли Чаплин. Так вот, там была сцена, когда забавный паренек стоит перед амбаром, открыв правую створку двери. — Он застегивает запонки и сбрасывает ботинки. — Шутка заключается в том, что в этот момент падает стена, но этот парень стоит так, что попадает четко в проем открытой двери. Правильный выбор времени, господа, во многом определяет то, что я хочу сделать с Озером. — Аднан сует ноги в брючины, поправляет пояс. Теперь очередь туфель, — Озер рушится. Мы все это знаем. Но что, если мы не будем смотреть, как башня Левент рушится у нас перед носом, и надеяться, что сможем унести свои задницы, а вместо этого организуем контролируемый снос? Кемаль, надевай уже чертов костюм. Без тебя у нас ни малейшей надежды. — Аднан надевает туфлю, левую, потом правую. Они достаточно хороши для дешевой обуви без шнуровки. — У Кемаля все детали: имена, счета, транзакции, коды, время, все. С меня сделка.

— Иммунитет, — говорит Кадир. Клубная футболка и бейсболка смотрятся на нем нелепо, он похож на британского принца на музыкальном фестивале.

— Именно.

— То есть мы намеренно разрушим Озер? — спрашивает Огюз.

— Озер в любом случае обрушится. Сколько там долгов?

— Что-то в районе двух целых семи десятых миллиарда евро, — говорит Кемаль. Он стоит посреди крошечной парикмахерской с одним креслом без брюк и в футболке Джимбом. — А когда ты узнал о «Лебеде»?

— Я сказал Аднану, — сообщает Кадир.

Аднан поднимает палец:

— Кадир, заткнись, мать твою. Он сказал мне за день до того, как процесс пошел, после встречи с Лариджани. Мы думали, что ты можешь представлять угрозу для нашего плана. — Он встречается глазами с Кемалем и не отворачивается. Теперь можно играть только честно.

— Угрозу? Угрозу? Вашу ж мать, а кто отмыл деньги, кто сделал всю бумажную работу? Кто вдохнул нано с кодами, которые дал Лариджани? Вы бы сами попробовали, радость еще та. Так что вы собирались сделать? Ну же, что вы собирались сделать?

— Мы собирались исключить тебя из сделки.

— Исключить? Меня? Черт… а как именно вы планировали это сделать, понимая, что мне известно? А?

— Кемаль, надень уже костюм. — Огюз открывает рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь глупость, но Аднан тыкает в него пальцем. — Рот закрой. Только я говорю. Надень костюм, Кемаль.

— Что это? Напоминает фильм про гангстеров, где все ссорятся после грабежа. Что вы собирались сделать, ублюдки? Драться? Скинуть в Босфор машину с трупом в багажнике?

— Надень гребаный костюм, Кемаль.

— Или тупо в лоб? О нет… — Он хватает ртом воздух, поскольку картинка складывается воедино, прозрачная, словно стекло. — Вы сволочи! Сволочи!

— Нет, — произносит Аднан очень четко и медленно. — Это были нано, изготовленные на заказ. Я должен был подменить их, подсунув вместо твоей обычной дозы. Нано привели бы к тому, что все воспоминания перепутались, ты бы не понимал, где твои воспоминания, а где те, что спровоцировали нано.

Кемаль помнит, помнит все в подробностях.