Теперь он съел всю еду и замерзает, бетон твердый, а в трубе не сесть толком, он может только лежать ногами к выходу из трубы, а снаружи ходит последний стамбульский волк или что похуже: бродяга, пьяница или террорист. Джан парализован от ужаса перед тем, что нужно сделать.

Звони в полицию.

Трясясь от страха, Джан включает цептеп. Теперь он виден всему внешнему миру.

— Полицию, пожалуйста.

— Соединяю.

— Алло, это полиция в Кайишдаги?

— Это полицейский участок в Кадикей, чем могу помочь?

— Мой друг… он из Эскикей, это на европейской стороне, так вот, его похитили и удерживают на складе на проспекте Бостанджи Дудуллу.

Пауза. Вздох.

— Как тебя зовут, сынок?

— Джан Дурукан.

— А лет сколько?

— Девять. Его держат террористы. Я их видел. У них оружие.

— Террористы, значит.

— Да, у них какой-то план. Они планируют атаку. Надо прислать сюда войска, одной полиции не справится.

— Да ты что!

— Да, у них винтовки, бомбы и все такое.

— А вот что полиции по плечу — прислать патрульную машину и устроить тебе хорошую взбучку за то, что ты тратишь наше время и занимаешь линию. Это серьезное правонарушение, на случай, если ты забыл, малыш, мы автоматически узнаем местоположение и можем приехать прямо сейчас и разобраться с девятилетним парнем, который считает себя таким умным, что может тратить впустую наше время.

— Тогда приезжайте, и я покажу вам, что это правда! — кричит Джан, но офицер уже отключился. — Произойдет что-то ужасное.

Цептеп молчит. Неправильно. Он все испортил. Надо было сказать, что он пропавший ребенок. Мама с папой должны были заявить в местный участок. Тогда они приехали бы как миленькие. Ага, запихали бы в машину и увезли домой. Вот почему он не может позвонить ни Осману, ни Шекуре, ни даже господину Ферентину. Сначала домой, вопросы позже. К тому моменту, как он хоть кого-то убедит, если ему вообще это удастся, может оказаться слишком поздно. Помещение наверху окажется пустым. Фургон забьют коробками и ящиками и выедут в ворота. А Недждет… что они сделают с Недждетом? Джан об этом не думал. Нет, кто-то должен остаться здесь. Остаться и следить. Кто-то, кто найдет способ предупредить людей, победить террористов и спасти Недждета. И это будет Джан Дурукан. Теперь все зависит от него.

Джан прижимает к себе Обезьяну. Тепло скудное, но он не знает, когда снова подзарядит битбота. Пришлось залезть в те деньги, что предназначались на случай чрезвычайной ситуации. Еда на бензоколонке ужасно дорогая, сто евро, а ничего не купил. Холодно, он далеко от дома и не знает, сколько времени еще здесь пробудет, раз уж решил дождаться полиции. Сейчас он хочет одного — пускай этот волк уйдет.

Золото на черном, звезды и дрейфующие созвездия кораблей и паромов на фоне украшенной драгоценностями Азии. А по ту сторону Золотого Рога — неон Эминеню, освещенные башни знаменитых мечетей, увенчанные целыми стаями галок. Такси уезжает сквозь приглушенный свет проспекта Рыхтым, а Георгиос Ферентину остается на мостовой, мимо него идут прохожие, очарованные ночью.

Георгиос никогда не был в этом ресторане. Георгиос вообще не помнит, когда был где-то, кроме чайной Бюлента. Его образ жизни не сочетался с походами по ресторанам. Он об этом сожалеет, поскольку раньше любил куда-то выбраться. Но карты Стамбула изменились, и все его поисковые запросы выдавали только пошловатые обзоры посетителей и оценки в четыре с половиной звезды, поэтому он спросил Бюлента, куда бы тот отправился с женой, если бы хотел хорошо провести время. Бюлент тоже не был в этом ресторане, но он расположен у воды, есть терраса с видом на Босфор, и вышколенный персонал в униформе открывает двери такси и торопится помочь снять пиджак, да и вообще тут все пышет гламуром. Когда наступает ночь чудес, когда вы перестаете думать о расходах, а желания становятся выше необходимости, приходите сюда — в ресторан «Лале».

— Чем могу служить? — Гардеробщик выходит из золотого облака света на улицу.

— У меня заказан столик. На восемь часов. Ферентину.

Метрдотель подходит и дотрагивается до его цептепа:

— Добро пожаловать, профессор Ферентину. Вы первый. Хотите выпить у барной стойки, или проводить вас к столику?

Момент паники. Даже когда Георгиос заказывал столик, у него голова кружилась от страха. Будут ли посетители все сплошь молодыми и модными? Не слишком ли в ресторане шумно и смогут ли они спокойно поговорить? Станет ли народ таращиться на его одежду? Какие комментарии они придумают о старике и пожилой даме, занявших столик на террасе с видом на Босфор? Знает ли он нынешние правила приличия? Будет ли метрдотель презирать их?

— Думаю, я хотел бы сесть за столик.

— Он накрыт для вас. Прошу за мной, пожалуйста.

Метрдотель проводит Георгиоса через зал. Георгиос выглядит как ковыляющая груша, он самый старый во всем ресторане, одежда на нем странная, уродливая и смотрится нелепо, а все остальные посетители молоды, гламурны, хорошо одеты, привлекательны, поразительно красноречивы и куда богаче, чем Ферентину, но его походка упруга, он поднимает подбородок, глаза сияют, а намерения тверды, ведь он победил Огюна Салтука в его собственном проекте перед лицом интеллектуальной элиты Турции, победил его собственным оружием, выхваченным из рук Салтука, оружием, которое много лет назад было украдено у Георгиоса. Он разгромил своего заклятого врага, а потому выглядит таким же молодым, сильным и элегантным, как и все в «Лале».