Рассказывая своему спутнику эту душещипательную историю, Маркиз не терял времени даром: он тщательно осматривал прихожую и коридор.

Впрочем, ничего особенно интересного здесь не было, если не считать экзотической подставки для тростей и зонтиков, сделанной из настоящей слоновой ноги.

– Пойдемте в кабинет, – сказал наконец Маркиз, открывая вторую справа дверь. – Думаю, именно там хозяин держит самые ценные вещи. Тем более что Прохор Петрович скорее всего был допущен только в ту комнату, где находится рояль…

– Прохор Петрович? Кто такой Прохор Петрович? – заинтересовался филателист.

– Это неважно, – отмахнулся Маркиз, входя в кабинет. – Еще один человек, интересующийся старинными марками…

Кабинет дирижера был просторным, светлым помещением, обставленным строго, но продуманно. Большую его часть занимал кабинетный рояль, по стенам выстроились шкафы со старинными изданиями в дорогих кожаных переплетах и нотными партитурами, в свободных простенках висели портреты в тяжелых позолоченных рамах и афиши выступлений хозяина квартиры с лучшими симфоническими оркестрами Европы и Америки. В углу возле окна расположился письменный стол из черного дерева, инкрустированный перламутром и отделанный бронзой.

– Люблю людей со вкусом! – протянул Маркиз, оглядываясь. – Но где же уважаемый Вячеслав Леонардович прячет свои любимые игрушки? Марка – вещь небольшая, и искать ее мы можем очень долго, если нам не повезет… надеюсь, он положил ее в сейф, а не наклеил между страницами одной из книг…

– Сейф? Я не вижу здесь никакого сейфа! – Полуянов огляделся по сторонам.

– А что же вы думаете – сейф будет на самом видном месте? Да еще с табличкой «Ключ лежит в верхнем ящике стола»? У такого человека, как господин Томашевский, сейф непременно должен быть, но вот найти его – наша с вами задача.

– Ваша! – поправил его филателист.

– Как сказать… вот открыть сейф – действительно моя забота, для этого требуются серьезные профессиональные навыки, которыми вы не обладаете, а найти его – это дело везения, так что дерзайте! Новичкам часто везет!

За разговорами Леня обошел кабинет, приподнимая по очереди все картины и простукивая стены за ними. Убедившись, что за картинами сейфа нет, он перешел к книжным шкафам.

Он вынимал книги стопками, заглядывал за них и аккуратно ставил на место.

– Так мы ничего не найдем! Нам за неделю не обыскать этот кабинет! – проворчал филателист, усаживаясь за стол хозяина. – А если этого сейфа здесь вообще нет?

– Будем исходить из того, что сейф есть, – перебил его Маркиз. – В противном случае все зря… но мы этот случай не будем даже рассматривать. Если сейф здесь, он должен быть расположен в таком месте, чтобы хозяину было удобно им пользоваться.

Он поставил на место очередную пачку книг и перешел к шкафу рядом с письменным столом.

В этом шкафу, кроме застекленных секций, наполненных книгами и партитурами, имелась еще одна – с деревянной дверцей. Она-то и заинтересовала Маркиза в первую очередь.

Дверца была заперта, но открыть обычный мебельный замок не представляло для Маркиза никакого труда. Он сделал это простой пилочкой для ногтей.

В закрытой секции оказался самый обыкновенный бар.

Там стояло две бутылки хорошего виски, бутылка французского коньяка, несколько бутылок первоклассного хереса, мадеры и портвейна – одна из них была помечена тысяча девятьсот тридцать вторым годом, и Леня уважительно поднял брови. Кроме таких благородных напитков имелись здесь вещи попроще – бутылка кубинского белого рома, плоская фляжка джина, литровая бутылка мартини для приготовления коктейлей и несколько ликеров. Большинство бутылок было начато или уже наполовину опустошено.

– А это что такое? – Леня заглянул в глубину бара, где стояла закрытая бутылка с темной непрозрачной жидкостью. На этикетке значились две цифры – тройка и восьмерка.

– Первый раз такое вижу… знаю испанский ликер «Сорок три», который якобы придумали римские легионеры, прежде сталкивался с тридцать третьим портвейном… но тридцать восемь? Это мне ничего не говорит!

Он бросил взгляд на одну из афиш.

На ней было крупно отпечатано:

«15 июля 1998 года. Концерт, посвященный шестидесятилетию дирижера Томашевского».

– В девяносто восьмом Вячеславу Леонардовичу исполнилось шестьдесят, – протянул Маркиз. – Значит, он родился в девятьсот тридцать восьмом… вот откуда это число – тридцать восемь! Наверное, эту бутылку сделали специально для него, к юбилею… но почему же она до сих пор не откупорена?

Леня наклонился к подозрительной бутылке, взял ее за горлышко и потянул к себе, чтобы внимательно рассмотреть. Однако бутылка не сдвинулась с места, как будто намертво прилипла к полке.

– Все интереснее и интереснее! – Маркиз попытался оторвать бутылку от полки, для чего повернул ее по часовой стрелке.