Позади все еще звучали выстрелы, однако с прибытием новых сил исход боя был предрешен.

За считаные секунды добежав до конца пещеры, Дункан увидел Джаду. Молодая женщина взобралась где-то до середины обледенелой стены, но подняться дальше не могла. В проходе наверху виднелся Вигор. Монсеньор пытался, как мог, помочь Джаде, но ему не хватало сил.

Только подбегая к замерзшему водопаду, Дункан разглядел кровавый след, тянувшийся от самой полыньи. Кровавые подтеки виднелись и на ледяной корке, расчерчивая голубой фон алыми полосками.

– Держись! – крикнул Дункан.

– А я, по-твоему, что делаю? – откликнулась Джада, испытывая злость и в то же время бесконечное облегчение.

Дункан подбежал к свободному концу веревки.

– Держись крепко, я тебя подниму!

Он потянул веревку вниз, протягивая ее через вбитое в свод пещеры кольцо и поднимая Джаду. Как только молодая женщина поравнялась с проходом, Вигор помог ей забраться внутрь. Оба были на пределе сил.

Очутившись наверху, Джада поспешила освободиться от страховочной упряжи.

– Идите вперед! – окликнул их снизу Дункан. – Я вас догоню!

В ответ Джада лишь помахала ему рукой. Запыхавшаяся, она не могла вымолвить ни слова.

Убедившись в том, что Джада и Вигор скрылись в проходе, Дункан ухватился за веревку и полез вверх.

09 часов 54 минуты

Сейхан вырвалась из обмякших рук державшего ее боевика. Получив наконец свободу, она подобрала выпавший из руки Рыона пистолет – тот самый, из которого он застрелил Рейчел.

Мельком взглянув на насаженное на сосульку тело, Сейхан принялась искать того единственного врага, который был ей нужен.

При первых признаках опасности Хван Пак отбежал от скалы и укрылся за корпусом затонувшего автобуса. Сжимая в руке пистолет, он вслепую палил в сторону скалы, ошеломленный таким внезапным поворотом судьбы. Но как азартный игрок, Хван Пак должен был понимать, что полоса везения не может продолжаться бесконечно.

Сейхан направилась к нему.

Заметив ее, северокорейский ученый вскинул пистолет и выстрелил.

Сейхан даже не потрудилась увернуться от пули.

Она подняла свой пистолет и нажала на спусковой крючок.

Ее прицельный выстрел попал Хван Паку в колено. Завизжав от боли, он растянулся на льду, покатился в сторону и, добравшись до края полыньи вокруг автобуса, свалился в воду.

Остановившись у кромки льда, Сейхан смотрела, как он, отплевываясь, плывет в ледяной воде. Она понимала, что каждое движение простреленным коленом причиняет ему невыносимую боль.

С трудом доплыв до противоположной стороны, Хван Пак стал искать, за что ухватиться. Самым удобным ему показалось то место, где корпус автобуса лег на лед. Однако, к несчастью для него, в тот самый момент, когда он положил руку на край полыньи, массивный корпус накренился еще больше, сминая хрупкий лед. Рука Хван Пака оказалась зажата в этой щели. Он закричал, силясь высвободить четыре раздробленных пальца.

Пятого пальца много лет назад его лишила мать Сейхан в уплату за карточный долг. Теперь Хван Пак был в долгу уже перед самой Сейхан, и этот долг был несравнимо больше.

– Помогите! – воскликнул Хван Пак, клацая зубами.

Сейхан наклонилась. В глазах северокорейского ученого мелькнула искра надежды.

Но вместо этого Сейхан подобрала окурок, выпавший у него, когда он прыгал в воду, и, выпрямившись, подула на светящийся кончик.

Надежду сменил ужас. Несомненно, Хван Пак также чувствовал запах солярки и машинного масла, толстым слоем разлившихся по поверхности воды.

– Холодно, да? – спросила Сейхан. – Давай я тебя согрею.

Она стряхнула пепел в воду. Дождь раскаленных искр воспламенил сначала пары, затем и лужицу машинного масла и солярки. По воде побежали голубые язычки пламени, спешащие к Хван Паку.

Не обращая внимания на его истошные крики, Сейхан развернулась и направилась к берегу, оставив его гореть сверху и замерзать снизу.

Это тебе за Рейчел.

20 ноября, 09 часов 55 минут

по иркутскому поясному времени

Остров Ольхон, Россия

Чжулон Дельгаду лежал на льду в растекающейся лужице теплой крови. После того как затихли выстрелы, он слышал крик Хван Пака, молящего о пощаде; затем раздались его жуткие вопли. Но Чжулон не испытывал жалости к этому человеку. Ублюдок сполна заслужил такой конец.

«И я, пожалуй, заслужил ту же участь».

Словно в ответ на его мысли, у него перед глазами появилось лицо. Вопреки тому имени, которое взяла себе эта женщина, в ее взгляде не было пощады.