Он о чем-то умалчивал.

И это пугало Рейчел даже больше, чем предстоящий конец света.

После того, как в автомобильной катастрофе погиб ее отец, эту пустоту заполнил дядя Вигор. Понимая боль племянницы, он взял ее за руку и повел дальше по жизни, показывая музеи Рима, вывозя во Флоренцию, отправляясь плавать с аквалангом на Капри. Дядя научил ее всегда добиваться своей цели, не останавливаться на меньшем только потому, что она женщина. Он также привил ей уважение и любовь к истории и искусству, запечатлевшему величайшие вехи человечества в мраморе и граните, в стекле и бронзе, на холсте и бумаге.

Так как же она может не заботиться о нем? Еще когда они были в Риме, страх толкал ее ограничить Вигора, оградить от опасностей, даже вопреки его собственной воле. Но теперь, глядя на него, улыбающегося и возбужденного, Рейчел чувствовала, что была не права. Она не знала, сколько лет ей еще предстоит прожить с дядей, но понимала, что пришел ее черед взять его за руку, дать ему возможность почерпнуть у нее силы, чтобы двигаться дальше.

Он подарил ей мир – и она не могла этот мир у него отнять.

Сознавая это, Рейчел переключила свое внимание на унылый ландшафт, пробегающий внизу. Оставив ржавый остов корабля позади, вертолет летел на север, направляясь в еще более безжизненные и пустынные места. Лунный свет превращал пески, покрытые коркой соли, в бесконечную серебряную гладь, нарушаемую лишь крупными валунами, остовами других судов и редкими глыбами известняка.

Молодая женщина мысленно представила себе, как морские воды снова заполняют эту впадину, затопляя низины и превращая возвышенности в острова, каковыми они и были прежде. Вертолет направлялся к одному такому холму, расположенному приблизительно в сорока километрах к северо-востоку, к одинокому атоллу в этом океане сухой соли и песка, на который указала карта, начертанная на языке давно умершего завоевателя.

Помимо воли Рейчел чувствовала, как у нее в груди разгорается искорка восторженного возбуждения, вспыхнувшая от того пламени, которое бушевало в груди дяди Вигора. Что их ждет впереди, какая находка? Остальные также испытывали душевный подъем, даже полная сомнений Джада Шоу. Она сидела у иллюминатора рядом с Дунканом, новым оперативником «Сигмы», таким же молодым, как и она сама. Лица обоих светились энергией.

Перехватив взгляд Рейчел, Монк улыбнулся, словно спрашивая: «А помнишь, когда мы сами были такими же молодыми?» Теперь дома его ждали две дочери и любящая жена, и он с гордостью носил свои шрамы. Даже протез, заменяющий ему кисть, был для него знаком отличия.

Рейчел опустилась ниже в кресле, радуясь окружающему ее обществу, – даже молодому Санджару, который по-прежнему держал на руке сокола, прижимая его к груди. Только сейчас она по-настоящему рассмотрела изумительное оперение птицы, серебристо-белое, подчеркнутое черными и темно-серыми полосами.

Перехватив ее взгляд, молодой казах кивнул.

– Что это за птица? – спросила Рейчел.

Санджар расправил плечи, обрадованный ее интересом.

– Это кречет. Falco rusticolus. Один из самых крупных представителей семейства соколиных.

– Он очень красивый.

Санджар улыбнулся, демонстрируя ослепительные белые зубы.

– Пусть он лучше это не слышит. Он и так чересчур высокого мнения о себе.

– Но он сидит совершенно неподвижно.

Санджар провел пальцем по мягкому колпачку на голове птицы.

– Лишенная зрения, птица не знает, как двигаться. Сокол с надетым на голову колпачком будет сидеть совершенно неподвижно, полностью доверяя своему хозяину. В прошлом знатные воины появлялись со своими питомцами при дворе, на пирах, даже ездили с ними верхом.

– А теперь, судя по всему, с ними летают на вертолетах.

– Мы все приспосабливаемся к современному миру. Но соколиная охота восходит к временам Чингисхана. Монгольские воины охотились с соколами на лисиц, а иногда даже на волков.

– На волков? Вот как? Это же очень крупный зверь.

Санджар кивнул.

– Не только на волков. Но и на людей тоже. На самом деле личными телохранителями Чингисхана были сокольничие.

– В таком случае, Санджар, вы поддерживаете славную традицию, даже в наши дни продолжая заботиться о Чингисхане.

– Да, мы с двоюродным братом, – он кивнул на Арслана, сидевшего в следующем ряду, – очень гордимся своим великим предком.

– Ребята, – вмешался пилот, – мы находимся в нескольких минутах от цели. Не хотите сделать круг, чтобы взглянуть на место с воздуха?

– Да, пожалуйста, покажите нам это место с воздуха, – подавшись вперед, сказал Вигор. – Это может оказаться весьма полезным.

Все прильнули к иллюминаторам. Вертолет проносился над пустыней Аралкум. Здесь солончаки сверкали даже еще ярче. Впереди над высохшей коркой поднималась угрюмая скала. С крутыми склонами, сотворенными ветром, и слегка вогнутой вершиной она напоминала лодку, бегущую по каменным волнам.