– На мой взгляд, тут ты прав, – согласился Вигор. – Исторически несторианство оказало на Чингисхана огромное влияние. Одно только то обстоятельство, что Чингисхан использовал собственное тело для сохранения Евангелия от Фомы, говорит о многом.

Рейчел, прирожденному детективу, нужны были более убедительные доказательства.

– Все это прекрасно, но есть ли что-нибудь более существенное? Существуют ли какие-нибудь конкретные свидетельства того, что Чингисхан действительно владел крестом, талисманом, призванным спасти мир?

– Свидетельства у него, – сказал Иосип, указывая на Вигора.

Тот почувствовал себя жертвой ложного обвинения.

– Что ты хочешь сказать? Какие еще у меня свидетельства? Где?

– В тайных архивах Ватикана. Ты ведь теперь префект этой библиотеки, разве не так?

Вигор принялся ломать голову, на что намекает его друг, – и тут вспомнил один из самых драгоценных предметов архива.

– Ты имеешь в виду письмо внука Чингисхана?

Иосип скрестил руки на груди с видом торжествующего прокурора.

– В 1246 году внук Чингисхана, – объяснил остальным Вигор, – великий хан Гуюк прислал Папе письмо. Он требовал, чтобы понтифик отправился в Монголию и лично засвидетельствовал ему свое почтение. Гуюк предостерегал, что если Папа этого не сделает, весь мир ожидают роковые последствия.

Рейчел удивленно посмотрела на дядю.

– Это нельзя считать убедительным доказательством, но я согласна, похоже, внук действительно знал, что судьба мира в его руках – точнее, в могиле его деда.

Вигор пожал плечами.

– Возможно, Гуюк даже предложил бы понтифику вернуть реликвию, если бы тот согласился приехать к нему… чего, к сожалению, так и не случилось.

Дункан вздохнул.

– Если бы Папа съездил в Монголию, все было бы значительно проще.

Монк тяжело пожал плечами.

– Все это прекрасно. Я благодарен за урок истории. Но давайте вернемся к делу, друзья. Может мне кто-нибудь сказать, каким образом нахождение креста должно спасти мир?

Вигор посмотрел на Иосипа, ожидая разгадки. Тот покачал головой, признавая свое поражение.

Ответ пришел из самого маловероятного источника – от женщины, которая все это время сомневалась, как и святой Фома.

Доктор Джада Шоу подняла руку.

– Я знаю.

18 ноября, 21 час 10 минут

по корейскому поясному времени

Пхеньян, Северная Корея

Визг тормозов возвестил о том, что грузовик подъехал к воротам тюрьмы.

Прячась в закрытом кузове, Грей позволил себе испытать толику облегчения. Маленький отряд благополучно покинул центральную часть Пхеньяна и добрался до заболоченных пригородов, протянувшихся вдоль берега реки Тэдонган. По дороге сюда встретились несколько патрулей, однако боевики триад, ехавшие впереди на мотоциклах, расчищали грузовику дорогу. Поскольку все по-прежнему искали автобус, на армейский грузовик никто не обращал внимания.

Однако Грей понимал, что такое везение не может продолжаться до бесконечности. В западне у гостиницы отряд потерял половину людей. Рано или поздно один из тех, кого захватили в плен, сломается и раскроет врагу план нападения на тюрьму.

Грей услышал, как водитель громко кричит что-то часовым у ворот. Замысел заключался в том, чтобы выдать себя за подкрепление, присланное из Пхеньяна для повышения безопасности. Определенно, доносившийся из города отдаленный звук сирен добавлял убедительности подобному утверждению.

Послышались голоса и топот бегущих ног. Похоже, часовые были напряжены до предела, поскольку никто не позаботился поставить их в известность о том, что творилось в городе.

Внезапно брезентовый полог откинулся вверх. Яркий луч фонарика посветил в кузов, ослепляя всех, что косвенно сыграло на руку, дав повод прикрыть лицо рукой или отвернуться. Грей и Ковальски, сидящие у самой кабины, пригнулись, пряча свои европейские лица за спинами остальных.

Часовой поводил лучом, но, обнаружив в кузове только людей в военной форме, опустил полог и направился назад в караульное помещение.