Вигор нахмурился.

– Что вы хотите сказать?

Дункан повернулся к нему.

– Под глазом что-то спрятано.

– А мне и в голову не пришло проверить, – всплеснул руками брат Иосип. – Я просветил книгу рентгеном, но не обнаружил ничего необычного.

Джада пожала плечами.

– Если это мягкие ткани, вроде кожи, рентген запросто мог их пропустить.

– Мы должны вскрыть глаз, – решительно заявил Монк.

Вигор повернулся к брату Иосипу.

– У меня есть все необходимые инструменты, – ответил тот и поспешил к полке.

Вигор покачал головой.

– Мне следовало бы догадаться. Весь смысл Евангелия от святого Фомы заключается в том, что путь Господа открыт тому, кто смотрит. Ищите, и найдете.

– Для этого достаточно просто открыть глаза, – добавила Рейчел.

Иосип вернулся с острым ножом, пассатижами и пинцетом, готовый выполнить офтальмологическую операцию.

Дункан отступил в сторону, освобождая место Вигору и его другу. Двое священников-археологов принялись разрезать тоненькие нити, которыми целую вечность назад были сшиты веки. Отогнуть высохшую кожу не удалось, поэтому пришлось осторожно вырезать кусок вокруг глаза и приподнять его.

Голос Вигора наполнился благоговейным почтением.

– Дайте-ка мне…

Иосип протянул ему мощную лупу.

– Спасибо.

Монсеньор склонился над вырезанным в переплете кругом.

– Я вижу на поверхности нечто напоминающее высушенные сосочки. По-моему, это тонкий мумифицированный кусок языка.

– О, замечательно, – простонала Джада, отступая назад. Судя по всему, ее любопытство имело свои пределы.

– На поверхности языка нанесена татуировка, – пробормотал Иосип. – Смотрите!

Дункан склонился ближе, Вигор поднес лупу. Действительно, на сухой кожистой полоске виднелся отчетливый рисунок, выполненный черной краской.

– Это карта, – осененный внезапной догадкой, произнес Рен, сообразив, что уже видел эти очертания. – Карта Аральского моря.

Похоже, эта новость обрадовала Рейчел ничуть не больше, чем Джаду.

– Нарисованная на языке Чингисхана.

Лицо брата Иосипа озарилось лихорадочным возбуждением.

– Чингисхан говорит нам, куда идти!

– Один из островов обведен красными чернилами, – подтвердил Вигор, – а под ним написано слово «equus». На латыни «лошадь».

– Лошади имели очень большое значение для древних монголов, – сказал Иосип. – Они были для воинов-кочевников жизненной силой. Бывало, в долгих походах всадники пили кровь своих скакунов, а из сброженного кобыльего молока делали арак, крепкий алкогольный напиток. Без лошадей…

Шум за дверью заставил всех обернуться.

Иосип заметно насторожился, но, увидев высокого молодого мужчину, которому пришлось пригнуться, чтобы войти в комнату, успокоился. На лице появилась широкая радушная улыбка.

– Ты вернулся! И как раз вовремя. У нас фантастические известия!

Поспешив к вошедшему, священник крепко его обнял. Внешне незнакомец мог сойти за родного брата Санджара, да и в одежде вкусы у них были одинаковые: жилет из овечьей шкуры и свободные штаны. Но только этот парень оставил своего сокола дома.

Иосип проводил новоприбывшего к столу.

– Хочу представить вам моего хорошего друга и главу отряда, ведущего раскопки. – Он похлопал молодого мужчину по плечу. – Его зовут Арслан.

18 ноября, 20 часов 17 минут

по улан-баторскому поясному времени

Улан-Батор, Монголия

Батухан стоял посреди своей галереи, в толстом халате и шлепанцах. Последнюю четверть часа он провел, расхаживая взад и вперед и любуясь своим собранием, чем нередко занимался в минуты раздумья.

В его сокровищнице имелись лучшие творения золотого века монгольского ювелирного искусства: погребальные маски, старинные музыкальные инструменты, керамика. Целая стена была посвящена древним лукам, когда-то принадлежавшим воинам-монголам, – от коротких, выгнутых дугой, из рога и жил, которыми пользовались всадники, до огромных катапульт, применявшихся при осаде укрепленных городов. В коллекции Батухана было и другое оружие, в том числе боевые топоры, кривые мечи и копья.

Однако это собрание предназначалось не только для того, чтобы радовать взор.

Вместе со своими собратьями из клана Синих Волков Батухан много часов занимался так, как это было принято в старину. В бескрайних степях, окружающих столицу, они ездили верхом в традиционных монгольских одеждах из шелка, обшитых выдубленной кожей, и остроконечных стальных шлемах. Подобно всем своим воинам, он прекрасно владел большим и малым монгольскими луками.

Батухан обвел взглядом свою коллекцию. Чтобы разместить постоянно пополняющееся собрание, он превратил мансардный этаж дома в свой личный музей. Из окон, выходящих на ярко освещенную площадь здания парламента, открывался великолепный вид на звездное небо и комету, расчертившую его своим сияющим хвостом.