«Неужели я – это лишь сплошные шрамы и рубцы, да еще инстинкт самосохранения?»

От этих мыслей ее оторвал стук в дверь. Радуясь тому, что ее отвлекли, Сейхан окликнула:

– Да?

Дверь приоткрылась, и в номер заглянула Рейчел.

– Я не знала, спишь ли ты.

– Что тебе нужно?

Слова прозвучали резче, чем хотела Сейхан, что явилось очередным свидетельством зарубцевавшихся ран. Она не испытывала неприязни к Рейчел. Хотя они никогда не стали бы близкими подругами, Сейхан с большим уважением относилась к проницательному уму Рейчел, ее обширным познаниям. Но в то же время нельзя было отмахнуться от той искры ревности, которую она ощутила сегодня, впервые увидев Рейчел. Это чувство было подсознательным – первобытный инстинкт, требующий охранять свою территорию.

– Извини, – смягчила тон Сейхан. – Заходи.

Рейчел осторожно шагнула в номер, словно заходя в клетку со львом.

– Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты согласилась помочь моему дяде. Если бы он отправился в одиночку…

Сейхан пожала плечами.

– Так решил Грей.

– И все же…

– К тому же мне нравится твой дядя. – Сейхан удивилась, поняв, насколько справедливы ее слова. При встрече Вигор с теплотой прикоснулся к ее руке, хотя ему было известно ее черное прошлое. Этот простой жест имел для нее огромное значение. – Давно он болен?

Услышав вопрос, Рейчел часто заморгала и сглотнула комок в горле.

Сейхан поняла, что она до сих пор не свыклась с неизбежным. Судя по навернувшимся слезам, Рейчел подсознательно чувствовала правду, но упрямо отказывалась взглянуть ей в глаза. По крайней мере, она еще никогда не произносила ее вслух.

Пригласив ее в номер, Сейхан закрыла дверь.

– Дядя Вигор не желает об этом говорить, – натянуто произнесла Рейчел, подходя к креслу и присаживаясь на самый край. – По-моему, он искренне считает, что защищает нас, оберегает меня.

– Но так только еще хуже.

Кивнув, Рейчел смахнула слезу.

– Извини.

– Я все понимаю.

– В последнее время дядя здорово сдал. Однако все происходит постепенно; каждый маленький шажок вниз можно списать на какой-нибудь пустяк, на минутное недомогание. А затем вдруг тебе открывается истина. Как в этой поездке. И тут уже не получится отпираться от очевидного.

Рейчел закрыла лицо руками, затем снова опустила их, стараясь совладать с собой.

– Не знаю, зачем я загружаю тебя всем этим, – пробормотала она.

Сейхан знала ответ на этот вопрос, но промолчала. Порой гораздо проще открыть сердце постороннему человеку, проверить свои чувства на том, кто для тебя ничего не значит.

– Я… я очень признательна тебе за то, что ты будешь за ним присматривать. – Протянув руку, Рейчел прикоснулась к пальцам Сейхан. – Вряд ли бы я справилась одна.

Сейхан непроизвольно напряглась. Ей захотелось отдернуть руку, но она переборола это стремление.

– В таком случае мы сделаем это вместе, – прошептала она.

Рейчел пожала ей пальцы.

– Спасибо.

Сейхан высвободила руку, смущенная этой близостью. Она понимала, что Рейчел благодарит ее не только за согласие разделить бремя болезни ее дяди, но также за готовность разделить ее страхи. Молчание только распаляло тревогу, придавало ей силу. Высказавшись, Рейчел дала выход внутреннему напряжению, успокоилась, хотя бы на какое-то время.

– Мне нужно вернуться к дяде. – Верона встала и направилась к двери, но остановилась. – Грей сказал, ты нашла свою мать. Как это замечательно!

Сейхан застыла, не зная, как отвечать. Она подумала было последовать совету Рейчел, сказать правду, попробовать поделиться своими собственными страхами и тревогами с другим человеком, в общем-то совершенно посторонним, на ком можно будет проверить, что это такое – излить свою душу.

Однако она молчала всю свою жизнь. И ломать эту привычку было трудно – особенно сейчас.

– Спасибо, – пробормотала Сейхан, прячась за ложью. – Да, это просто чудесно.

Улыбнувшись, Рейчел ушла.

Закрыв дверь, Сейхан повернулась к залитым светом окнам, готовая встретить то, что ждало впереди, радуясь возможности не думать о враждующих триадах, о своей матери и обо всем том, что произошло в Северной Корее.

И все же в груди у нее осталась щемящая боль.

Она поняла, что ошиблась, промолчав.

13 часов 15 минут по корейскому поясному времени

Пхеньян, Северная Корея

– Что она делает в Монголии? – спросил Хван Пак.