— Господа… — сделал паузу, внимательно посматривая на лица собравшихся людей, при этом стараясь отметить реакцию на мои слова. Я-то знал, что на деревьях разместили несколько IP-камер с пятимегапиксельными матрицами, и это впоследствии позволит тщательно отслеживать изменение поведения слушателей на различные блоки передаваемой информации.

— Товарищи… — Опять пауза.

Не удержался и хмыкнул курьезности ситуации — вроде как зарождается самая что ни на есть натуральная и реакционная контрреволюционная организация, а обращение «товарищи» тоже применяется.

— Все вы здесь знаете, кто мы и откуда, хотя и без подробностей, что вызывает у вас множество вопросов. Всем вам дали возможность привести себя в порядок, выспаться, отъесться и набраться сил. От себя могу однозначно сказать, что с того момента, когда вы услышали рассказ штабс-капитана Мещерского, поверили ему и пошли в лес, ваша жизнь изменилась и больше не будет такой, как раньше. Знание будущего очень тяжелая ноша, тем более такого трагического, какое ожидает вашу и нашу Родину. Как только до властьимущих дойдет информация о нашем появлении и о вас, так сказать, посвященных в тайны будущего, за нами всеми начнется настоящая охота, как у нас это называется по опыту путешествия в другое время, за наследием потомков. Кто-то захочет с нами встретиться и подружиться, кто-то, из тех, кто является врагом нашей Родины, попытается уничтожить, а кто-то попытается, используя нас и наши возможности, получить безграничную власть. Пока мы не раскрыли перед вами серьезные тайны будущего, пока вы не стали носителями секретов высшего государственного уровня, у вас есть пять минут, чтобы отказаться от этой роли и просто уйти. Даю слово офицера, что мы не будем вас наказывать и уничтожать. Вас просто на время изолируют и впоследствии, стерев память, выпустят. У вас есть пять минут, потому что после этого уже никто не сможет просто так отказаться. Иного выхода, кроме как смерть, у вас не будет: в случае предательства мы сможем найти и покарать, возможности у нас есть. Поэтому у вас всех вместе и у каждого в отдельности есть пять минут на обдумывание. От себя дополню — будущие события затронут ВСЕХ без исключения. Думайте. Это решение каждого и формулировка «все пошли, и я пошел» не подходит…

Сказав последнюю фразу, я отвернулся, сделал несколько шагов назад к Саньке Артемьеву, который демонстративно из термоса налил в чашку горячего кофе и протянул мне. Отойдя метров на десять, так чтобы казалось, что мы ничего не слышим, присели возле дерева и стали издалека наблюдать за нашими подопечными, прекрасно зная, что чуть позже в цвете и со звуком будем досконально изучать, кто и как провел эти важные и для них, и для нас пять минут.

— Ну что, Командир, думаешь? Как пройдет наш спектакль?

Я, отхлебнув кофе, прислонился спиной к дереву невесело усмехнулся.

— Да нормально всё будет.

— Уверен?

— Почти. К нам вышли те, кто не пожелал сдаваться и пер из последних сил по лесу, стараясь выйти из окружения. Вспомни, сколько таких было в сорок первом? Кто-то лапки кверху, типа немцы «культурная нация», потом, попробовав в концлагере баланду, расстреливали своих и становились «хиви» в немецких дивизиях или шли в полицаи. Эти не из тех. Народ еще не испорчен антигосударственной пропагандой, в армии и в стране наблюдается мощнейший патриотический подъем, кадровая армия и особенно офицерский корпус еще не полегли, и нам есть на кого опереться. Вот сейчас и посмотрим, как отреагируют господа офицеры, унтер-офицеры и нижние чины, а там уже будем делать выводы. Люди, верящие в свое дело, получили по голове, выжили, дрались до последнего патрона и узнали, что в будущем будет еще хуже. Какого решения от них можно ожидать? Знаешь, Санька, как мне кажется, основной задачей Первой и Второй мировой войн было как раз уничтожение нашего самого лучшего генофонда. Хотя…

Я на мгновение задумался.

— Может быть, проблема в том, что сильно различаются менталитет и кругозор разных слоев населения, на чем в свое время и сыграли революционеры, наобещав всем всё и, в конце концов, всех кинув. Поэтому мы так хорошо и прорабатывали наши информационные материалы с учетом такого кардинального различия в целевых аудиториях.

— В этом есть смысл, Командир. Хотя, сколько с тобой служу, всегда убеждался, что редко ошибаешься.

— Было, Санька, было. Тогда, перед бомбардировкой, когда всю нашу группу положили и я пошел на прорыв, оставив и тебя и Катерину ранеными.

— Да ладно, Командир, все правильно сделал, сам же инструктировал, что делать, если попадем в засаду…

Наш разговор был прерван раньше, чем прошли отведенные на размышления пять минут, подошедшим штабс-капитаном Мещерским, который на правах старого знакомого взял на себя роль делегата и руководителя группы спасшихся солдат русской армии. Я резко поднялся навстречу офицеру.

— Господин полковник, — обратился ко мне штабс-капитан. — Если все, что вы говорите, — правда, то мы готовы положить все свои силы и жизни для спасения Родины.

— Я предупреждал, что это будет для каждого самостоятельное решение. А вы…

— Вы не поняли меня, Сергей Иванович, мы так решили. Мы давали присягу…

Я еще раз его внимательно осмотрел и кивнул головой.

— Хорошо. Это единогласное решение?

— Да.

Я невесело усмехнулся. Все шло, как и предполагалось.

— Ну, тогда продолжим.

Мы уже втроем вернулись обратно. Люди все так же сидели на своих местах, и в их взглядах я видел какую-то обреченную решимость, как у солдат, идущих в атаку. Что ж, нас разделяет сотня лет, но все равно это были русские люди, привыкшие на удар отвечать ударом. Я бы в такой ситуации трижды подумал, а тут упорная решимость, хотя некоторые из них казались равнодушными. Это неприятно кольнуло, и я, поставив на будущее для памяти галочку, продолжил:

— Господа, я рад, что все приняли единодушное решение. Как я понял, сейчас для вас главное это доказательства правоты вашего выбора.

Легкий шум подтвердил правильность моих слов.

— Хорошо. Сейчас мы вам продемонстрируем, что ВАС и ВАШИХ детей ожидает в ближайшее время.

Санька, примостившийся невдалеке, положил себе на колени ноутбук, который был подключен к жидкокристаллическому телевизору. Дождавшись моего кивка, запустил специально смонтированный видеофильм, в котором рассказывалась судьба России до декабря 1941 года с демонстрацией кинохроники.