От окошка он видел, как Владимир Андреевич и менеджер открывали сейф.

Паня обменял сто долларов и направился к сейфам.

— До отдельных залов мы пока не дошли, — сказал при виде Пани Козельцев, — но отдельные сейфы уже появились. Это радует. — Владимир Андреевич достал из сейфа узкий ящичек из несгораемой стали, поднял крышку. — Любуйтесь, ваши голландцы.

Паня достал полотна, развернул, оглядел картины, восхищенно покачал головой:

— Потрясающе, правда?

— Согласен, — кивнул не без некоторого снисхождения Козельцев. — И сами картины очень недурны, и копии восхитительны. Поверьте, Слава, я занимаюсь коллекционированием очень давно. Это лучшие копии голландцев, которые вы сможете найти в России.

Паня согласно помотал головой.

— С ума сойти! — прошептал он и вздохнул.

— Первое ваше условие я выполнил, — напомнил Козельцев. — Теперь ваша очередь. Тур.

— Да-да, — кивнул Паня. — Знаете что, Владимир Андреевич, я пока оставлю голландцев у вас в сейфе. Честно говоря, боязно возить их по всему городу. Мало ли что. А завтра… Нет, завтра не успею. Послезавтра я их заберу, а ключ пришлю вам по почте или передам при встрече.

— Хорошо, — пожал плечами Владимир Андреевич. — Пожалуйста. Оставляйте, мне не жалко.

— Спасибо. — Паня благодарно приложил руку к груди.

— Да не за что, господи.

Владимир Андреевич ничем не рисковал. Сейф стоил ему девятнадцать долларов в месяц. Пустяки, говорить не о чем. Даже если этот Слава-Паня по какой-либо причине забудет вернуть ключ, он просто аннулирует договор на аренду.

Паня же бережно сложил копии и спрятал в ящичек.

— Извините, Владимир Андреевич, я не знаю, как закрыть. Вы заприте, а я пока позвоню, закажу нам билеты на самолет на завтра, хорошо?

— Хорошо, — согласился Козельцев.

Паня отошел к окну, достал мобильный.

— Девушка, номер аэровокзала, пожалуйста. Спасибо. — Еще один номер. — Козельцев слушал его вполуха, поворачивая ключ и наблюдая за тем, как менеджер поворачивает свой и отходит в сторону. — Девушка, два билета на завтра, на день, до Одессы. Два. Два, говорю. Во сколько? А пораньше нет? — Он повернулся к Владимиру Андреевичу, спросил шепотом: — На одиннадцать утра или на шесть вечера?

— На шесть, — ответил Козельцев. — У меня еще дела утром.

— На шесть, девушка. А когда можно выкупить? А сегодня можно? Хорошо. Спасибо. — Паня сунул телефон в карман. — Сегодня можно.

— Отлично, — ответил Владимир Андреевич, протягивая ему ключ от сейфа.

— Нам надо поторапливаться, — Паня взял ключ, сунул в карман. — Через сорок минут агентство закроется.

— Тогда поторопимся, — согласился Козельцев. Уточнил, пока они шли через холл: — Кстати, у вас какого типа каюта?

— Полулюкс, — ответил Паня. — Я рассчитывал сэкономить деньги. Иногда лишняя тысяча долларов решает исход дела.

— Это верно. — Козельцев отключил сигнализацию. — Командуйте, предводитель.

Через двадцать минут они были в агентстве. Еще через пятнадцать Владимир Андреевич стал обладателем круизного тура «Жемчужина Черноморья», причем в одноместном полулюксе.

А еще через сорок они с Паней стояли у дверей аэровокзала.

— Отлично. — Владимир Андреевич прочел собственную фамилию на билете и улыбнулся. — Просто отлично. Послушайте, а когда судно прибывает в Стамбул?

— Послезавтра утром. Кстати, если хотите взять билеты на самолет из Стамбула в Москву, поторопитесь. Сдается мне, завтра утром билетов может уже не быть. Слишком много народу купит себе тур только ради голландцев. Похоже, от Стамбула судно пойдет почти пустым.

— Я тоже об этом подумал, — кивнул Владимир Андреевич.

— Ну что же, — Паня протянул ему руку, — до завтра? В пять у стойки регистрации.

— Да, хорошо. Вас подвезти?

— Спасибо. Отсюда я сам доберусь. — Паня тряхнул руку Козельцева. — Приятно иметь с вами дело, Владимир Андреевич.

— И мне очень приятно.

Козельцев сел за руль «Мерседеса». Паня же полез в карман за сигаретами. Глядя, как «шестисотый» выкатывается на Ленинградский проспект, он щелкнул зажигалкой и сказал негромко:

— То ли еще будет, Владимир Андреевич. То ли еще будет.

Лемехов сидел у подъезда. С ободранной физиономией, с приличным синяком под глазом и с шикарным букетом в руке он был похож на школьника, который ухаживает за девчонкой из соседнего квартала. Два раза в неделю его ловят тамошние мальчишки, лупят для ума, но он все ходит и ходит, несмотря на побои. Может быть, это ущемленное самолюбие, а может быть, что-то более серьезное.