Повторюсь, что как раз наличие в мире, куда попадают наши люди, других разумных или условно разумных существ, наилучшим образом доказывает, что это не мир-паразит, в котором нет жизни как таковой.

Другой случай, попавший во все газеты, был описан непосредственно его героиней монахиней из обители Девы Скорбящей в Маунсе. Эта монахиня уверяет, что ей сделалось плохо во время уборки монастыря, так что она поспешила уединиться, как ей тогда показалось, в кабинете настоятельницы, дабы переждать приступ слабости.

В самом кабинете монахиня, понятное дело, бывала, но в тот день, она чувствовала себя настолько плохо, что ей хотелось только одного — прилечь. Поэтому она не сразу заметила окружающие ее странности.

«Помню, у меня еще возникла странная мысль, откуда у матушки новый кожаный диван, обычно у окна располагался крошечный топчан, на котором во время беседы умещались в рядок сидящие плотно друг к дружке три худеньких послушницы. В тот же день диван был огромен. Я легла, вытянув ноги. Это было удобно и очень успокаивало. И еще было удивительно ощущать гладкую прохладную кожу, прикосновения к которой помогали расслабиться. Знаю, что в кабинете матушки такого просто не могло быть, но в тот момент у меня не было сил удивляться. Я просто лежала, ожидая, когда удушье и жар прекратятся сами собой. А потом я почувствовала присутствие. Сначала мне показалось, будто бы в комнату вошли сестры, и я хотела предупредить их о себе, но голос не слушался, я повернула голову, но никого не обнаружила, тем не менее, некто или нечто приближалось ко мне со всех сторон. Я слышала шорох одежды, ощущала что-то отдаленно напоминающее запахи. Потом оно или они встали вокруг моего дивана, как будто бы чуть нависая надо мной. Они не трогали меня, не прикасались, не говорили. Они просто стояли и смотрели, а потом приступ прекратился, и я уснула».

Я пролистываю несколько страниц показаний монахини, назовем ее сестрой Анной, в монастыре Девы Скорбящей меня просили не упоминать ее настоящего имени.

«Потом я встала, оправила одежду, платок сполз, и мне пришлось подойти к небольшому зеркалу, есть такое в комнате матушки, справа от входа, закрытое деревянной рамой, так что, кто не знает, ни по чем не догадаются, что там такое. Но мы-то знаем. Я открыла зеркало и обомлела. Вместо отражения на меня смотрела пустота. Да, я не оговорилась, я в своем уме. Если бы в зеркале просто не было моего отражения, я так и сказала бы. Но дело не в том, что там чего-то не было, а в том, что там как раз было! Я не могу описать словами то, что я видела в зеркале. Застыв с поднятыми вверх руками, в этот момент я как раз собрала волосы в узел и надеялась заплести косу и повязать платок, на меня смотрело нечто, что-то не имеющее зрительного облика, ни малейшего очертания или цвета… Я не глупая. Мне предлагали нарисовать, что я видела, но я не могу. Не потому, что дурно рисую или не имею права раскрывать секреты, просто в зеркале не было ничего, и одновременно с тем, оно смотрело на меня с неподдельным вниманием и даже азартом».

И другой отрывок: «Вы спрашиваете, смотрело ли оно на меня с похотью. Уверена, что нет. Вообще, я нахожусь в монастыре с самого детства, и не должна бы различать подобного, но я чувствую, когда меня возжелают, хотя матушка и говорит, что это грех. Те, кто наблюдали за мной, не хотели меня, они или оно просто смотрели. Пристально смотрели, вглядывались. Так можно смотреть увлекательный фильм или наблюдать за любопытным зверьком.

— Не считаете ли вы, сестра Анна, что ваши невидимые друзья оказали вам помощь во время приступа?

— Нет. Они ничего не сделали и не пытались сделать. Они просто смотрели.

— Не возникло ли у вас страха находиться в кольце невидимых и непонятных возможно внеземных существ?

— Нет. Я ну ощущала ни малейшего страха. Скорее, не могла поверить, что не вижу.

— Куда же делся кожаный диван, после того, как вы с него встали?

— Я не знаю, после того, как из зеркала на меня глянуло это, я вышла из кабинета, и наткнулась в коридоре на сестру-кастеляншу, которая выговорила мне за то, что я простоволоса. Мы вернулись вместе в кабинет добрейшей матушки, но никакого дивана там уже не было, и зеркало… когда я убегала из комнаты, вряд ли я успела закрыть ставенки на зеркале. Но теперь, они были аккуратно заперты.

— Спали ли вы когда-нибудь на кожаной мебели? А если нет, то откуда вам знать, что вы правильно оценили обивку дивана на ощупь?

— Кожаный диван стоял в школе при монастыре, в которой я училась. Несколько раз меня подвергали наказанию розгами на этом самом диване. Я хорошо помню его запах и гладкость поверхности, помню следы от ногтей и царапины… Но диван, на котором я оказалась в кабинете настоятельницы, был новым и гладким. Это был замечательный — наверное, дорогой диван.

— Не возникло ли у вас печальных воспоминаний связанных с вашим детством в связи с этим диваном?

— Нет, мне было все равно, на чем лежать, если бы топчан в комнате был завален бумагами, как это случалось нередко, я легла бы прямо на пол».

Вот, собственно единственное, как мне видится вполне правдоподобное описание представителей мира-паразита, если таковые конечно существуют.

Что же получил от сестры Анны этот мир? Возможно, новый опыт общения с человеком отягощенным болезнью и вызванным ею страданием? Помните, как она описала внимательно смотрящую на нее пустоту? Можно предположить, что Анна, как раз потому и была удостоена посещением представителей иной, пока еще неизвестной нам цивилизации, так как была больна, возможно, находилась между жизнью и смертью и нуждалась в помощи. То, что ей не было оказано помощи, тоже не говорит о злом нраве пришельцев, не исключено, что они понятия не имеют, как именно следует лечить людей нашего вида. Для сравнения представьте, что перед вами лежит истекающий прозрачной плазмой инопланетянин не относящийся к гуманоидной расе. Лечить которого нашими медикаментами, быть может, равносильно убить.

Впрочем, слова Анны невозможно проверить. Хотя, на сегодняшний день я уже встречал немало распространившихся в прессе мнений, о, якобы, разгулявшейся фантазии ленивой и строптивой монахини, не желающей подчиняться строгому монастырскому уставу. На сегодняшний день все эти суждения не подкреплены ровным счетом никакими доказательствами, а следовательно, не могут в полной мере опровергать историю Анны.

Доктор Христофор Коул отложил листки, с сомнением посматривая на экран недавно приобретенного ноутбука. Он не любил компьютеры, но для статьи были необходимы не только материалы, почерпнутые из бумажной прессы и скопированные из отчетов международного сообщества по изучению феномена «Мир-паразит», или в библиотеке научного института им. Г. Л. Тори. Быстрее всего информация проходила через Интернет, а значит, следовало мониторить, а для этого… — Коул вздохнул и уставился на дверь перед собой. Прекрасные способности медиумата помогли ему распознать проплывающие как раз в этот момент подходящие завихрения пространства, и выбрать идеальный удобный во всех отношениях город. На этот раз он не мог рисковать, устанавливая комнату-двойник в более приятной ему деревенской местности, где компьютеров, тем более Интернета могло попросту не оказаться. Перед его мысленным взором возникли белокаменные стены, крыши домов, покрытые уродливыми антеннами, завертелись разноцветные информационные поля.