— Так вот! — начал свой рассказ Арий. –

Служил я много лет назад в армии. Вы знаете, что это такое. Служивших всегда можно отличить от сугубо гражданских. Вы, наверное, знаете, как молодому солдату достается, поначалу. Наряды, тревоги, придирки. Поесть и поспать редко когда получается. И самое тяжкое, это наряд дневальным, когда приходится не спать сутками. Мало того, что нужно стоять четыре часа на тумбочке, ну у нас так называлось возвышение для дневального, и изображать из себя пример выкладки и выдержки, так в кратких перерывах между стоянием тоже не отдохнешь. А самое ужасное начинается после бессонной ночи — до вечера прикорнуть даже тайно не удается и…

Дежурство подходило к концу, и я последний раз стоял на этой самой проклятой тумбочке. Все было спокойно, только бормотание свободной смены в каморке нарушало тишину. Я как истукан пялился на входную дверь, чтобы при появлении офицера заорать «смирно!» или «дежурный на выход!». Это и была моя основная служба. Все силы я тратил на то чтобы не закрыть глаза. В какой-то момент я понял, что звуки за спиной стали тише и глуше. Хилая лампочка, освещавшая казарму, стала гореть так слабо, что можно было видеть странную форму её колбы. Никогда не думал, что лампочки бывают квадратные. В тусклом свете кафель на стенах казармы потерял блеск, тот самый, которого я добивался час назад. Складывалось впечатление, что каждая плитка была испещрена отпечатками ладоней. Громадное кровавое пятно расплылось в дальнем углу. «Надо срочно позвать дежурного, вымыть, а то убьют за грязь в помещении». Никогда бы не мог подумать, что стекла в окнах казармы такие кривые. В них причудливо искажался мир. Тополя, окружавшие плац, выглядели гигантскими хвощами. Агрессивные, с кожистыми крыльями, птицы летали над деревьями, время от времени нападая друг на друга. По дороге, уходящей от казармы прямо к плацу, четким строевым шагом шла колонна. Марширующие были отдаленно похожи на баранов, но без рогов и с широкими копытами. И, наверное, от бараньего стада их отличало полное безмолвие. Хотя, скорее всего, звук не проходил сквозь желтые стекла казармы. Худое, плешивое создание, шагавшее на трех ногах и поднявшее четвертую вверх, отдавало команды. Тоже беззвучные. В поднятой лапе оно держало бурый флажок. А вокруг все той же лампочки, угрюмо наворачивая круги, жужжал маленький биплан. К хвосту биплана была привязана ленточка. Надпись на ленточке прочесть с моего места не удавалось. И тут раздался шум. Кто-то подымался по ступенькам в казарму. Секунда — и резко распахнулась входная дверь. Никогда не подозревал, что она открывается не в строну, а вверх. На пороге стояло чудовище. Тело двухметрового монстра покрывала сизая с отливом чешуя, причем не знаю почему, но я понял, что она хитиновая. Микроскопическая головка с тремя парами глаз наклонялась вперед под весом непропорционально больших жвал. Сзади волочился хвост, вроде рачьего. Судя по влажной полосе и жуткому запаху, у чудовища был гон. По мере приближения этого создания ко мне чувствовалось, что оно ждет от меня чего-то. Не сводя с меня всей грозди разноцветных глаз чудовище медленно поднимало правую клешню. То ли с угрозой, то ли в ритуальном действе.

«Смирно!» — заорал я. Я понял, что это начальство. Из-за спины выскочил зеленый бесформенный комок плазмы. Он покружил на месте и потом повис перед лицом чудовища. Похоже, они о чем-то говорили. Продолжалось это недолго. Начальник опустил клешню и, тяжело волоча хвост, пошел вглубь казармы. Следом за ним летел плазменный сгусток. Я себя поймал на мысли, что все происходящее не кажется мне странным. Как будто я тысячи раз видел это, и даже жил в этом мире. Протопав пару метров, странная пара остановилась. Монстр наклонился в очень неудобной позе и навалил громадную кучу навоза. Навоз был рассыпчатый и кишел паразитами. Аромат привлек стаю летучих ежей. У них были камуфляжного окраса крылья и красные, как будто ими терли о наждак, ягодицы. Ежи хватали навоз и набивали им маленькие курительные трубки. Через мгновение они все сидели кружочком вокруг основательно уменьшившейся кучи и мирно пускали дым. Пах он лавандой. Начальник, очевидно, был недоволен таким панибратством и грузно, всем телом, уселся на кучу навоза, раздавив заодно всех ежей. Он поерзал на хвосте и удовлетворенно рыгнув, пошел вглубь казармы, отряхивая на ходу прилипшие иголки. Спустя некоторое время чудовище, сжимая в клешне громадный кусок кровоточащей плоти, покинуло казарму. Наверное, пошло поглощать добычу. Когда входная дверь захлопнулась, с шумом рухнув из своего верхнего положения, из спального помещения выплыл фиолетово светящийся блин. Он проплыл мимо моего лица и, нырнув вниз, выпустил короткое щупальце и стал легко теребить этим щупальцем меня за левую ласту. Не отпуская меня, блин поднялся на уровень моего лица. Щупальце при этом удлинилось как будто телескопическая антенна. Блин остановился и завибрировал. Потом раздался голос:

— Эй, солдат, ты что, заснул с открытыми глазами?

Словно разрывая тяжелые путы, я вырвался из оцепенения и… проснулся. Я действительно заснул с открытыми глазами!!! Прямо передо мной солдаты драили пол — кто-то протопал по нему грязными сапогами, и нужно было срочно наводить порядок.

Арий замолк, ожидая от меня реакции…

— Э… скажите, — я постарался говорить корректно, — а у вас в казарме не было солдат из Средней Азии? Они часто анашу получают в письмах. Может, вам попалась, случайно, такая сигарета?

— Я так и знал, что вы не поверите! — ничуть не обидевшись, ответил Арий. — Я сам сначала так думал, и уже потом, спустя годы после случившегося, все осознал! Я видел реальный мир!

— Вы уверены? — скептично спросил я.

— Ещё как! Не проверив, я бы никогда не сказал такого! Тем более, что анаша — не галлюциноген!

— А как вы проверили? Опять заснули с открытыми глазами?

— Да, именно! И я не ограничился этим! Я все сделал, чтобы не только опять увидать этот странный, но настоящий мир, я сделал все, чтобы его смогли увидеть другие!

— То есть как?

— Все очень просто, нужна только тренировка. Я научился фиксировать веки открытыми. Это просто, если есть скотч. И небольшая доза снотворного, чтобы облегчить… — Арий говорил доверительно, чуть склонившись в мою сторону. — А в это время работала видеокамера. Я снял очень много прелюбопытного!

— Подождите. Тут неувязочка, — остановил его я. — Как то, что снято на камеру зависит от того, как вы спите? С открытыми глазами или нет?

— Ну… Вы не поняли. Снятое надо смотреть тоже в состоянии такого сна!

— А… — протянул я с сожалением.

— Да нет. Вы опять не поняли. На пленке я вижу точное повторение того, что я наблюдал в тот момент, когда велась съемка. Я доказал — если убрать все ассоциативные связи сознания, выключить его, то подсознание покажет вам реальный мир! Вы не можете представить, какой он! Он прекрасен. И совсем не такой, как я его увидел впервые. Он всюду разный! Вы думаете, это гадкие тараканы на кухне? Нет, это разумнейшие создания, красивые и любвеобильные. А как они заботятся о своих детях! Как трогательны они, когда провожают их в школу! А вы знаете, какого цвета небо? Оно зеленое! А люди, люди! Они же все разные!

— Да они и так все разные. Каждый индивидуальность!

— Нет! Вы видите только жалкое подобие реальности! Только стереотипы, впечатанные в ваше сознание намертво! А вы знаете, сколько на самом деле хвостов у женщины? А вы когда-нибудь видели, как высоко летают мужчины сразу после тридцати? Их так легко отличить по полету. Они… ну вы понимаете.

— А как вы догадались, — я действительно не понял его скачка мыслей, — что это именно тридцатилетние?

— Ну когда видишь их полет, понимаешь, что такое молодость, сила… — Арий вздохнул. — Я тоже хочу такие пропеллеры в ушах! А года-то прошли. Не знал я в свое время. А жаль.