– Держит, - повторила Эйта и снова усмехнулась.
– Это мой дом, другого у меня нету.

– А родных тоже нет?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Тяжело одной, - сочувственно сказал Егор.
– Я вот тоже один. Батя погиб, а мамки своей я не знал никогда.

– Это как?
– уточнила Эйта.
– В родах померла?

– Нет. Вернее я не знаю, - Егор вздохнул.
– Меня отец один на ноги подымал, а про то где мать никогда не сказывал и обещался выпороть, если настаивать сильно буду.

– И ты не настаивал?

– Попробовал как-то, - мужчина вздохнул и потер поясницу.

– Выпорол, - догадалась девушка.

– Да, - Егорка снова вздохнул.
– У бати слова с делом не расходились.

В доме воцарилась тишина, каждый вспоминал свою семью. Эйта своих помнила плохо. Она чаще вспоминала запах дома, его ощущение. Мать тоже больше по запаху вспоминалась. Аромат домашних щей четко ассоциировался с матушкой, помнила Эйта и ее ласковые руки, глядящие ее по голове, а вот лицо в воспоминаниях и снах постепенно стиралось. Отец тоже в памяти всплывал урывками. Вот его нарядная синяя рубаха, он слезает с телеги, из города вернувшись, маленькая Добронега пытается протолкнуться поближе, но более сильные братья, ее отталкивают. Она начинает реветь, а батя, раздав шутливые подзатыльники мальчишкам, берет ее на руки. А у него борода щекотучая. Вот у дядьки Втора борода колюча была, а у отца мягкая. И пахло от отца так...., - девушка не находила определения.
– Только у него был такой запах. Родной. Любимый. Успокаивающий. Воспоминания навалились и мелькали одно за другим. Сначала родители и братья, живые, а потом мертвые. Эйта вздрогнула всем телом и вскочила на ноги.

– Ты чего?
– поднялся и Егор.
– Случилось что?

– Нет, вспомнилось, - девушка нахмурилась.
– Тебе возвращаться пора, а не то ночевать в лесу придется.

– Да, пора, - дружинник пошел к двери.
– Прости, коли что не так. Будешь в городе, заглядывай, буду тебя рад.

– Загляну, - кивнула Эйта, но мысли ее были далеко.

– Надеюсь, еще свидимся, - Егор поклонился и вышел.

– Егор, - колдунья нагнала парня, когда тот уже на коня садился.
– Погоди. Князю своему передай, не хочу я с ним вражды.

– Это хорошо, - Егорка счастливо улыбнулся.

– Но и служить ему не буду, - продолжила Эйта.

– Может, передумаешь?
– дружинник сник.

– Нет, - девушка уверенно покачала головой.
– Счастливого пути.

– Спасибо, - Егор еще раз поклонился колдунье и пошел туда, где оставил своего коня.

А Эйта вернулась в дом, она задумчиво убрала посуду, вытерла стол, а потом села к окошечку и снова стала вспоминать. Батю, мамку и даже противные братья и те теперь казались такими хорошими, такими родными. А еще девушка вспомнила, что где-то есть у нее родня, дядька Втор, брат отца и у матери вроде как родня вне Поляновки была. Только вот Эйта даже не представляла как их найти можно. Они вроде как и живы были, но что толку, если живы они только в воспоминаниях. Эйта тяжело вздохнула и встала. Одна она на всем белом свете, нет у нее никого.

Князь Еремей сидел у постели Милады. Девушка спала, а он все сидел и смотрел. Смотрел и сердце его сжималось. И злился от на себя от бессилия, ну да только от злобы той толку было мало. Поправиться Миладушке она не помогала. Молодая княжна заболела недавно. И сначала внимания ее болезни никто не придал, ну захворала чуток, с кем не бывает, но потом стало ясно что чутком не обойдется. Только вылечивали одну хворь, как на девушку тут же наваливалась другая. Розовощекая, пышнотелая Милада за неделю похудела, побледнела и вот уже третий день с кровати не вставала.

В комнату вошла княгиня, потрогала дочкин лоб и вздохнула.

– Будто проклял кто.

– Проклял?
– Еремей поднялся.
– Проклял. Ведьма.

– Тише ты, - зашипела на него жена.
– Миладу разбудишь, - она подхватила мужа под локоток и потащила их горницы.
– Причем тут ведьма?
– громким шепотом спросила она уже за дверью.

– А кто ее еще проклясть мог?
– поинтересовался Еремей.
– Только ведьма лесная. Она разозлилась не на шутку вот и мстит. Ну, я ее.

– Погоди, - княгиня задумалась.

– Что?
– Еремей злился.

– Как она Миладу могла достать? Люди говорили твой волос у нее остался.

– Значит через меня, - но тут князь понял что ему донести жена пыталась. И ведь точно, как девушку через него достать могли? Милада ж ему не родная кровь.
– Так как же?
– растерянно спросил он.

– Не знаю, - княгиня покачала головой.
– Может, съездишь к ведьме, пусть она девочку наша вылечит.

– А если это она ее прокляла?

– Да за что ж ее? Еремей, не дело это с колдуньей во вражде жить. Ежели она, значит сердится сильно. Тогда извиниться надо и найти способ мирно с ней сосуществовать. А ежели не она, тогда помощи просить.

– Как ты себе представляешь мирный договор с ней?
– князь нахмурил брови.
– Она на землю нашу претендует, а у нас и так земли не слишком много, чтобы абы кому огромный кусок леса уступать.

– Князь, Егорка из лесу, от ведьмы вернулся, - вбежал наверх слуга.
– Живой.