В кругах бизнеса Коннора Майлза боялись, а в банковских — обожали. Джералд Квин был одним из его горячих поклонников. Наблюдать за его работой — все равно что смотреть, как мир делает деньги… После войны «Меншн» занялась строительством, в шестидесятые — фармакологией, в семидесятые — вычислительной техникой, в восьмидесятые — престижными качественными вещами. И, о Боже, восьмидесятые — потрясающее десятилетие! Можно было делать деньги просто дыша! А в девяностые самые большие прибыли пошли от индустрии развлечений и отдыха.

Квин понимал — через несколько месяцев «Меншн» начнет скупать все, покупка «Пит-групп» — один из первых симптомов, очень незаметный, чтобы большинство аналитиков не обратили внимания.

«Но «Моган Макаскил» заметила», — подумал Квин и улыбнулся.

Что касается Топаз, она с этим покончила — выкинула Ровену Гордон из головы. У нее миллион дел, о которых надо думать.

— Обручение — в храме, — сказал Джо. — Мы будем жениться под свадебным балдахином, вот и все.

— Но ты столько лет не был в синагоге. Ты не религиозный человек, — злясь, возражала Топаз. — Мы будем жениться в церкви Святого Патрика.

— Ни в коем случае.

— Только там.

Но они решили сойтись на компромиссе. Их благословил и раби, и священник.

— У тебя есть план, как перестроить работу отделения? — спросил Мэт Гуверс нового директора.

— А насколько вы готовы к переменам? — спросила она, закинув ногу на ногу в туфлях от Анны Кляйн, выставив на обозрение потрясающие лодыжки.

Гуверс мысленно проклял моду на длинные юбки, но в то же время ему нравилось, что Росси всегда следует новейшим веяниям. И кстати у нее было чутье на моду, она, к примеру, отказывалась давать место в журналах прозрачным лифчикам, мини-юбкам, которые дизайнеры разрабатывали с прицелом на тощих подростков. И это привлекало к их журналам много американок, ставших настоящими поклонницами изданий, которые уверяли женщин — не надо стремиться переделывать естественную фигуру, это невозможно.

— А ну попробуй изложить, — предложил он.

— Хорошо, — сказала Топаз. — Я хочу изменить направление журнала «Женщины США», закрыть «Уайтлайт», а «Вестсайд» сделать национальным журналом. Кроме того, запустить развлекательный, с блестящей обложкой «Импэкт» в противовес «Ванити фэр» с одним исключением — мы не будем давать материалы о бизнесменах, мы будем давать статьи о звездах.

— Нат Розен никогда бы не пошел на такие радикальные перемены, — заметил босс.

Топаз пожала плечами.

— Но мне понадобится ваша поддержка, Мэт.

— У тебя она есть, — сказал Гуверс, поражаясь ее смелости. — А разве ты не собираешься замуж? Ты же будешь очень занята.

— Пожалуй, да, — ответила директор.

— Я столько раз переезжала из дома в дом, я больше не могу, — заныла Топаз. — А чем тебе не нравится твоя квартира?

— Она тесная. И твоя тоже.

— Но ведь раньше хватало места.

Джо привлек ее к себе и большой загорелой рукой пропел по ее животу.

— А для детей не хватит, — сказал он.

— Детей? — повторила она.

— Да, — сказал он, улыбаясь. — Ну, понимаешь ли, сыновья, дочери… Это такой атрибут современной пары.

Она схватила сумку и швырнула в него. Голдштейн сделал выпад вперед, схватил за запястья и повалил. Топаз чувствовала, как он возбуждается, ее глаза тоже засветились желанием и они начали свои игры.

— Давай потренируемся. — Джо потянулся к пуговицам шелковой блузки.

Топаз вспоминала то лето как самое жаркое, самое загруженное делами, жуткое, непредсказуемое, раздражающее, головокружительное и самое страстное в жизни.

Работа кипела. Финансовые проекты. Перепланировка офиса. Изменения в маркетинге. Она удивлялась, как ей вообще удавалось выходить из здания, а не проводить там круглые сутки, когда день переходит в ночь, потом ночь — в день. И так далее, и так далее… Но перемены были необходимы, и Топаз не остановилась бы на половине пути ни при какой погоде. Сейчас она босс, выше — только Мэт Гуверс, он единственный, кто мог отменить ее указания. В двадцать восемь лет Топаз Росси стала совершенно самостоятельной в «Америкэн мэгэзинз». И она доверяла своему чутью.