– Вот тебе и нательная кобура. Тепе рь никто ничего не заметит.

– Сволочь! – сжав губы и все еще кривясь от воспоминания о боли, пробормотал Руслан.

– Зато пистолета не видно… Ладно, нечего тут торчать, пшел, пшел! А то твои друзья небось тебя заждались.

И в самом деле, сразу за контрольным пунктом в белоснежном коридоре, залитом искусственным светом, среди пассажиров и встречающих его поджидал сопровождающий. Внимательно осмотрев Руслана, он, судя по всему, заметил, что тот не в себе.

– Вижу, к полетам ты не очень-то приспособлен.

Руслан только кивнул.

– Ладно, поспешим. Грузовой челнок должен отправиться по расписанию.

Орбитальный пояс запомнился Руслану как переплетение совершенно одинаковых белоснежных коридоров – зрелище угнетающее. Бескрайние белые стены, искусственный свет и толпы людей, идущих в противоположных направлениях. Единственным плюсом была чуть меньшая , чем на Земле, сила тяжести… и только.

Прошагав пару километров и спустившись на три этажа, они неожиданно вошли в небольшой стеклянный купол, из которого вытянулся швартовый рукав к шлюпке. И вновь Руслан замер, пораженный открывшейся перед ним панорамой звездного неба. Подобное зрелище, так же как небо родной планеты, Руслан видел впервые, и оно потрясло своей величественностью, монументальностью. Он словно впал в ступор, и, если бы не присутствие сопровождающего, наверное, упал бы на колени, вознося молитву Аллаху, который создал этот удивительный мир. Но Глебышев был тут как тут.

– Рот закрыл и на борт.

Руслану ничего не оставалось, как повиноваться.

Следом за сопровождающим он ступил в узкий рукав причального трапа, соединяющий шаттл и орбитальный пояс. Тот тоже был из прозрачного материала, так что в какой-то момент, посмотрев под ноги, Руслан испугался, ему показалось, что вот сейчас прозрач ный пол исчезнет и он рухнет в бездонную звездную бездну и будет падать и падать, пока не состарится и не умрет, а после его хладный труп, превратившийся в мумию, продолжит падение. Он будет лететь мимо звезд и планет, сверхновых и черных дыр, туманностей и россыпей астероидов…

– Давай!.. Давай! Не задерживай!

Руслан пошел дальше, но в душе он все еще оставался под впечатлением этого удивительного зрелища. У входного люка челнока стоял огромный негр. Широкая грудная клетка и высокий рост выдавали урмарса – уроженца Марса.

Улыбнувшись, он пожал руку Глебышеву. Провожатый Руслана передал негру пакет бумаг.

– Что ж, прошу на борт, ваша каюта тридцать четыре.

И, повернувшись, урмарс направился по узкому коридору в глубь шлюпки. Руслан и сопровождающий отправились следом. Внутри шлюпка напоминала станцию: белые коридоры, нигде никаких иллюминаторов, холодный безжизненный свет. Остан овившись у одной из дверей, урмарс достал электронный ключ, открыл каюту и жестом пригласил Руслана.

– Это твоя обитель на ближайшие три недели.

Руслан шагнул вперед и замер на пороге, уставившись на свое новое жилище. Каюта три на два. Койка, у двери отгороженный пластиковой полупрозрачной стенкой санузел. Крошечный иллюминатор. Идеальная одиночка.

– Подождите, я должен убедиться, что не будет никаких сюрпризов, – сопровождающий отодвинул урмарса, зашел в каюту. Привстав, он осмотрел пустую полку над кроватью, видимо, предназначенную для багажа, заглянул под кровать и провел ладонями по идеально заправленной постели, чтобы убедиться, что под одеялом ничего не спрятано, зачем-то заглянул в мусорник и внимательно осмотрел стакан у раковины.

– Стекло небьющееся, – пояснил урмарс.

Глебышев только хмыкнул, повертел стакан в руке, потом передал его офицеру челнока.

– У нас мальчик талантливый. Замените на одноразовые пластиковые стаканчики.

Урмарс кивнул.

После чего сопровождающий с тем же каменным лицом вышел из каюты, а урмарс повторно жестом предложил Руслану заходить.

– Извини, другого тут нет. И так слишком роскошно для такого, как ты, – легким толчком он втолкнул Руслана внутрь.

Дверь за спиной пленника захлопнулась с характерным подвыванием вакуумной изоляции.

Руслан замер посреди крошечной каюты, не зная, то ли радоваться ему, то ли начать материться. Если честно, он представлял себе полет на Марс несколько иначе. А теперь, судя по всему, ему придется провести три недели в одиночке.

– Ну почему же в одиночке. Ты опять забыл про своего верного друга и товарища по несчастью, – очнулся Визирь.

Руслан и в самом деле забыл о нем. События, а тем более зрелище открытого космоса столь пораз или его, что он только сейчас вспомнил о симбионте. Тяжело вздохнув, пленник сделал еще один шаг и плюхнулся на постель, которая, несмотря на вполне приличный вид, оказалась жесткой, как доска, правда, это Руслана волновало в последнюю очередь. Его койка в родном бункере была ненамного мягче, только вот раньше он был толстокожим здоровяком, а теперь стал истинным нормом.