Еще там были какие-то карты. Руслан забрал их, не глядя, сунул в карман. С тем зрением, которым он обладал в данный момент, рассматривать карты было бы весьма затруднительно. И еще там была ракетница. Тут Руслан засомневался: имея два пистолета с запасными обоймами, брать ракетницу… Сигналов он явно подавать никому не будет. Ну а потом все же сунул ее в кар ман, решив, что оружия мало не бывает. А еще там была фотография одного из пилотов с красивой коротко стриженной брюнеткой и девочкой лет двенадцати.

Взяв фотографию, Руслан медленно опустился на пол, спрятавшись от ветра за сиденьем пилота. На миг его взгляд скользнул в сторону, на лицо пилота – того самого, с фотографии. Он лежал на полу, запрокинув голову, рот его был приоткрыт в злом оскале, а глаза выползли из орбит, превратившись в мутные пуговицы. Неожиданно на Руслана накатила волна грусти.

«Еще один, – пронеслось у него в голове. – А ведь у этого человека, да и у всех тех, кто остался там, возле спасательного модуля, были семьи. И теперь их близких ждет горе, потому что их брат, сын, муж ушел навсегда. Ради чего они погибли: ради того, чтобы жил он? Нет. Ради какой-то высшей цели…» Подобные мысли не первый раз рождались в голове Руслана. Еще там, в Санкт-Москоу, наслаждаясь боевиками, он часто думал: «А что происходит с семьями «плох их парней», ведь они плохие только в данной ситуации. Например, только то, что они устроились на работу к какому-нибудь политику-негодяю, с которым борется главный герой, не делает их отбросами общества, по которым никто и плакать не станет.

– Кажется, твои мысли пошли не в ту сторону, – вмешался Визирь.

Пальцы Руслана сами собой разжались, и фотография пилота с его семьей, крутясь, полетела по кабине, а потом сильный порыв песчаного ветра подхватил ее…

– Долго ты будешь подслушивать мои мысли! – взвился Руслан. – Или…

Однако Визирь не дал ему договорить:

– Вот она – человеческая неблагодарность! Ты стараешься, спасаешь этого дурня, а он… Нет, только посмотрите на него. Давай-ка, мальчик, определимся: будем мы и дальше спорить по каждому поводу и сопли пускать до полу или подчинимся Закону Выживания. Знаешь, есть такой закон. И согласно этому закону каждый сам за себя. Не надо строить из себя великого гуманиста. Ты вправе быть гуманистом, если тебе ничего не угрожает, если жизнь твоя в безопасности, а вот если ей что-то грозит… Ты в первую очередь должен думать не о высших гуманных ценностях, а о том, как спасти свою шкуру. Как тебе увернуться от очередного пинка судьбы, и даже если наносят его хорошие люди, то придется разобраться с этими хорошими людьми, иначе они разберутся с тобой. И некому будет сидеть, пускать сопли и рассуждать о справедливости.

;– Но…

– Некогда спорить. Мы уже подлетаем. Слышишь, звук работы двигателей изменился?

И в самом деле двигатели транспорта звучали теперь совсем по-другому, а через мгновение ветер начал стихать.

– Осторожно выгляни и погляди, что там происходит.

– Может, лучше… – Руслан хотел было сказать, что станет увереннее чувствовать себя, если пересядет в кресло пилота и пристегнет ремни.

– Ты меня слушай! – судя по интонации, Визирь и в самом деле начал злиться. – Если я сказал: осторожно посмотри, то осторожно посмотри. Там могут быть телекамеры или еще какая-нибудь хрень.

Мысленно согласившись с тем, что Визирь прав, Руслан осторожно приподнялся над краем приборной доски и выглянул наружу. Но кроме неба и верхушек антенн он ничего не увидел. Зато совершенно явно ощутил, что транспорт пошел на снижение. Где-то внизу с ужасным грохотом заработали гигантские сервоме ханизмы. А потом неожиданно солнечный свет сменился электрическим – транспорт спустился в ангар.

– За дело. Тяни тень, вырубай свет.

– Вырубать свет?

– Ну почему ты как маленький ребенок, почему тебе все нужно повторять по два раза, разжевывать и растолковывать?

С грохотом транспорт шлепнулся на железное основание.

– Быстрее! Ты же не хочешь, чтобы тебя обнаружили?

Вытянув тень, Руслан потянулся к ближайшему прожектору. Всего их было четыре, по штуке в каждом углу. Пара секунд – и гигантский ангар погрузился во тьму, а потом вспыхнуло красное аварийное освещение, от которого темные тени стали только гуще.

– Вот и порядок. Пора выбираться.

Руслан сжался, прислушиваясь. В ангаре слышались какие-то голоса, возле транспорта суетились люди.

– Укутайся тенями!.. – голос Визиря был столь требовател ьным, что Руслан, не противореча, повиновался. – А теперь на выход, скоро они вломятся в рубку, а нам лишние встречи не нужны.

Руслан шагнул вперед, влез на приборную доску. Неожиданно за его спиной что-то сверкнуло. Он обернулся и увидел, как по двери, отделяющей рубку от транспортного отсека, ползет красная точка. Сварка. Сейчас они будут внутри. Руслан решительно шагнул из кабины на плоский нос транспорта и соскользнул на ту сторону, где никого не было. Потом черной тенью, согнувшись, шмыгнул под транспорт и затаился у одной из посадочных опор.

Он видел множество ног, топчущихся у транспорта. Несколько секунд боли – и к нему вернулось нормальное зрение, а слух стал просто феноменальным. Теперь со своего места он слышал то, о чем говорили люди у трапа.

Медицинская бригада помогла техникам, которые не были ранены, потом вынесли тела пилотов. Над одним из тел остановились двое, и их разговор показался Руслану интересным. Первый голос был грубым, рыкающим, а второй намного мягче.

– Оба мертвы?