Казначей приосанился.

— Перейдем незамедлительно! — воскликнул он. — А потребуется, пойдем войной…

Шелестя юбками, Кандакия металась от одного брата к другому.

— Кто должен идти войной? Зачем?

— Да хотя бы и я, ибо так мне угодно. Иного лекарства для конюшихи нет: надо привести мальца.

— Тогда поторапливайся, — сказал Симион. — Если конь у тебя добрый, возможно, нагонишь отца.

— Как не быть у меня доброго коня, есть! — заверил брата казначей.

Симион молчал, пристально глядя на него. Кристя заторопился, сорвал со стены саблю.

Кандакия тонко улыбнулась деверю, скрестив руки на груди.

— Когда безумец, за которым вы едете, достигнет возраста твоей милости, — заметила она, — он будет в точности походить на тебя.

Симион обнял ее и поцеловал в нарумяненные щеки, затем вышел, позванивая шпорами, и вскочил на коня.

— Готово? — крикнул он брату в открытую дверь.

— Готово. Сейчас доставлю его, — шепнула ему Кандакия, показываясь на пороге, затем повернулась и, хлопая юбками, словно крыльями, вошла в дом.

Вскоре вышел казначей с былой живостью, о которой знавшие его давно позабыли. Но, сев в седло, он тут же соскочил на землю.

— Жену поцеловать забыл, — объяснил он смеясь.

Симион поехал вперед. Брат догнал его у реки. За ним скакали, как и положено высокому сановнику, двое служителей.

— Я думаю, — заметил второй конюший, — что тебе хочется переправиться и заглянуть к мамане, а оттуда уж свернуть на Сучавский тракт.

— Разумеется, — поспешил заверить его казначей. — С такими конями, как у меня, нет человека, которого я бы не мог догнать.

— Скакуны у тебя дивные, братец Кристя. А все же поторапливайся.

Боярыня Илисафта лежала в постели, укрытая покрывалом по самый подбородок. Лоб был обернут мокрым полотном, глаза потускнели. Она стонала и тихо корила нынешних детей. Ключница Кира суетилась около нее. На стуле в стороне она уже держала наготове решето с бобами, втайне она принесла и вертел для заговаривания. Когда конюшиха на мгновение замолкала, ключница начинала бормотать что-то про тяжкие времена. Тут-то и появился муж боярыни Кандакии. Когда-то конюшиха ласкала его у своей груди, а теперь и этого похитила чужая красотка из Нижней Молдовы.

Между тем конюший Симион скакал под пасмурным небом к городу Нямцу. Обойдя малую крепость, он вброд перебрался через Озану-реку и достиг двора старшины Кэлимана. Двор был муст. Сыновья старшины, захватив больших псов, отправились в горы и обложили вепря. Гроб, в который уже давненько засыпали коням ячмень, лежал теперь с дырой в стенке около криницы. В низенькой двери показалась лысая голова старика. Дед Кэлиман обрадовался гостю.

— Что такое могло стрястись? — спросил он, сморщив лицо в ухмылке. — Что такое могло стрястись, раз уж отшельники выходят из своих берлог? В такой день полагалось бы и солнцу выглянуть из облаков и подивиться.

— Я и раньше выходил — месяца полтора тому назад.

— Возможно. Но тогда ты понадобился государю. А что же теперь случилось? Ну, раз ты спешился и входишь в избу, тогда погоди, покуда не принесу кружку вина, — подсластить твои речи.

Конюший последовал за старшиной; войдя, поклонился и сел на почетное место — широкую скамью, устланную коврами.

— Не трудись напрасно, честной старшина, — заговорил он. — Речей моих не подсластить. Новости у меня плохие. Со вчерашнего утра Ионуц, меньшой наш, в бегах.

— Чур тебя, нечистая сила! Так вон оно что! Теперь понимаю, зачем приезжал к нам и спрашивал про него тимишский служитель. А я — то спал, не ведая забот… Старый безмозглый одер! Ну что бы мне подняться да выйти и расспросить того самого служителя. Даже не додумался сесть на коня и поехать в Тимиш, узнать, в чем дело.

— Ты бы там узнал, честной старшина, что, будучи при дворе господаря Штефана, мальчик полюбил дивчину. А потом ее похитили ногайцы и продали турку в задунайскую землю.

Старшина Кэлиман поднялся во весь свой рост и стукнул кулаком в матицу.

— Теперь понимаю, — прогудел он. — Мальчонка не мог придумать ничего лучшего, как податься к турку за своей зазнобой.

— Именно так, честной старшина.

— И что же решил конюший Маноле?

— Конюший Маноле отправился в путь еще утром. Я загляну к брату нашему, отцу Никодиму, а затем догоню отца. За нами спешит и казначей Кристя. В Сучаве мы должны встретиться и с другим братом — Дэмианом.