У нас в метро я знаю нескольких профессиональных нищих, которых вижу много лет. Обычно я не подаю им, да и они не пристают ко мне, принимая наше псевдо-знакомство за особую привилегию не платить.

«Своя», – думает профессиональный нищий, скучно скользнув по мне взглядом и никогда не смотря вслед. Ему это даже не приходит в голову. «Своя» не подает, никакого шкурного интереса.

Я тоже ни разу не останавливалась со «знакомыми» нищими, не спрашивала, кто они и откуда, даже имен их не знаю.

Но вот однажды случается странное: с неделю не видно тощего бородача с покалеченными ногами, которого я прозвала «недотепой» из-за его рассеянного, слегка виноватого взгляда. Обычно он зарабатывает на жизнь, раздавая какие-то листовки или предлагая на выбор липовые удостоверения или дипломы, а когда работы нет – просто стоит с протянутой рукой.

Я замечаю это не сразу. Просто дней через пять возникает легкий дискомфорт, а в голову приходит мысль, что чего-то не хватает.

Я хожу и ищу причину неприятного ощущения, а она – пустое место у третьего столба станции метро «Гражданский проспект». Пустое место не сразу бросается в глаза. Какое-то время по инерции я продолжаю видеть карие глаза «недотепы». Его неказистый призрак словно приклеен к определенному месту станции метрополитена, к моему восприятию этого места.

Я привыкла, блуждая точно во сне, видеть его именно там. И вдруг сон прерывается, и я понимаю, что его нет!

Потеря равносильна исчезновению самой колонны.

Его нет, но ведь всегда был. Был, должен был быть! Но его нет!

Я стараюсь забыть о кареглазом, отвлекаюсь на другие мысли. И все же, каждый раз спускаясь на станцию, невольно пытаюсь отыскать именно его.

Мы незнакомы и, скорее всего, никогда уже не познакомимся. Но для меня этот бедолага – часть моего Питера. Часть, которую я не готова потерять.

Маленькая, точно стоптанная до самых валенок бабулька с невероятно злобным выражением лица и скрипучим голосом профессиональной попрошайки, неистовая богомолка (скорее всего, бывшая гимнастка или цирковая артистка) возле станции метро «Невский проспект» тычется головой в асфальт, стоя на коленях, так, как и с молодой спиной нипочем не сделаешь. Выполняет она эту мучительную асану над бумажной иконой, застывая в таком положении минут на десять.

Странный одутловатый олигофрен, сосредоточенно рисующий в блокноте дерево с листьями. Листья он считает вслух. Видимо, должно получиться определенное число. Если не сходится, он злится, негромко ругаясь и стуча по дверям вагона.

Безногий инвалид с клешнями вместо рук.

Похожий на Санта-Клауса улыбающийся дедок в ярких пиджаках с неизменной мягкой игрушкой в кармане – обязательно под цвет галстука.

Еще один, тоже с игрушками – обычно с яркой ромашкой, торчащей из сумки, – худой, с колким, цепким взглядом – художник, карма которого, по его же словам, не позволяет ему надолго покидать Питер. Возвращаясь из кратких отлучек, он спешит не к семье, – было бы странно, если бы у такого человека была семья, – нет, он идет поклониться Александрийскому столпу!

Все эти люди составляют для меня лицо Питера или, точнее, – часть лица: родимые пятнышки, еле заметные черные точки, морщинки. Не бог весть что, конечно, но тоже ощутимая, значимая часть – приметы для опознания.

Находясь за границей, я инстинктивно пытаюсь отыскать хоть что-нибудь знакомое, хоть один смутно узнаваемый образ, манеру движения, взгляд. Я ищу этих «незнакомых знакомцев» или пытаюсь создать их заново. Почему-то это тоже важно для меня.

Приезжали знакомые из Японии. Всего-то на три дня. Пять лет не виделись. От гостиницы «Москва» на автобусе до ресторана, на том же транспорте обратно. Зашли на полчасика в бар выпить на дорожку. Японцы вообще не могут без этого. Разговор не разговор, если на столе нет напитков. Пусть и вода, но должна быть.

Поднялись на третий этаж в бар, уселись. Только заказали по мартини с соком, мужчины взяли себе виски, – заявляется администратор и прогоняет нас. Мол, идите в другой бар на втором этаже, а тут только для тех, кто живет в отеле. Стоял над душой, пока мы не убрались.

Спускаемся на второй этаж, а там бар уже закончил работать. Идите на первый этаж в бильярдную, говорят. Но туда тоже не так просто добраться, нужно выходить из здания. Было бы время – ушли бы в любое другое кафе в городе, но время уже поджимало, мы же только попрощаться по-человечески хотели.

Японцы злые, мы уж извинялись, извинялись… Стыдоба, да и только. Воистину, «совок» непобедим!

Весь приятный день как коту под хвост. Думаю, больше не приедут. А зачем, раз такое отношение? Куда иностранец ни сунется, с него дерут в 5–10 раз больше, чем с русских. Таксисты даже счетчик не включают: на кой, иностранцы – зеленый свет грабить.