Шрифт:
– Хотите, я вам автограф оставлю, – уже более уверенным голосом предложил Григорьев.
После чего его отпустили домой, провожая полными немого уважения взглядами. Как же – известный поэт! Впрочем, его документы были в порядке, и к разрушению моста русский литератор явно не имел отношения. Но какова история?!
Другой Китай
На нашей земле, почти не сталкиваясь и не мешая друг другу, живут сразу два Китая. И в каждом Китае, естественно, проживают китайцы. В одном – потомки тех, кто строил красивые пагоды, научился выращивать шелковичных червей, ковать оружие, делать дивный фарфор, в другом…
В Японию, например, по сей день поступают товары из правильного, хорошего Китая. Кроссовки, что я купила на жуткой распродаже в Нагое за тысячу йен (300 рублей на наши деньги) брат умудрялся носить летом и зимой целых пять лет! Ноги в них дышали. Зимой чудесная обувь согревала, летом давала необходимую прохладу. Настоящие китайские халаты – двухсторонние, с чудесной вышивкой, китайские ткани, которые, по слухам, можно пропустить через обручальное кольцо и они не застрянут там, как верблюд в игольном ушке, спокойно просочась через золотые врата.
Совсем другое дело неправильный Китай. Даже не хочется описывать его продукцию – на любом рынке этой гадости навалом.
Вот почему японцы говорят, что Китай – это целый мир, а русские, рассматривая с виду вполне приличную обувь или технику, с замиранием сердца ищут подлянки «made in China».
Хотя в последнее время, судя по всему, неправильный Китай проник-таки и на территорию островов богини Аматэрасу. И, беря знаменитые своей дешевизной и качеством товары Поднебесной, они теперь нередко сталкиваются с той же подделкой, в окружении которой вынуждены жить мы.
Насколько было бы проще потребителю, если бы эти два независимых друг от друга географических образования получили бы и отличные друг от друга имена. Но ни те, ни другие не готовы уступить историческое имя «Китай».
Так что попробуй разберись, представителя какого Китая вы встречаете на экскурсии в Лувре? Потомка легендарных гончаров, что трудились при династии Мин, или одного из тех мерзавцев, что штампуют на фабриках отравленные игрушки для детей.
Задайте вопрос китайцу, даже предварительно напоив его, – он нипочем не признается, что он из неправильного Китая. Стыдно!
И все же сталкиваться с представителями бог весть какого Китая одно, а вот очутиться самому, купив тур с единственной целью прикоснуться к культуре великой страны и вдруг оказаться…
Велик Китай, велик, мудр и прекрасен, отчего у истинно верящих в него всегда есть надежда, что отличит он подлинно любящих и чтящих великую страну от легиона «челноков», стремящихся совсем к другим берегам – к другому Китаю, к другой Японии, к другому Парижу.
В последнее время отчего-то острее острого ощущается неприкрытая двойственность и других прекрасных стран.
Разлив
Ох, и невеселое же утро выдалось у Владимира Ларионова на одном из «Интерпрессконов» в Разливе. А ведь это закон: коли ночь удалась на все сто, наутро жуткое похмелье. «Если где-то прибыло, где-то непременно убудет», – поддерживают со своей стороны ученые физики.
В самом мрачном настроении Ларионов добрался до зеркала и остался крайне недоволен увиденным. А тут еще добавил перца рижский фантаст Сергей Иванов, неожиданно появившийся перед потрепанным Ларионовым, поигрывая хорошо накачанными бицепсами, точно в насмешку трезвый, бодрый и спешащий на ежедневную пробежку.
Окончательно раздавленный здоровым видом Иванова, подавленный и уязвленный в самое существенное место – в гордость, Ларионов вернулся к себе в номер, размышляя о том, что с выпивкой придется завязывать. А куда денешься, раз другие после пьянки – словно огурчики, а он…
Тут дверь скрипнула и медленно начала открываться. Ларионов поднял глаза. Перед ним, слабо покачиваясь в дверном проеме, стоял Борис Штерн. Одетый во вчерашний помятый костюм, бледный, с закрытыми глазами, Борис Гедальевич, выглядел как собственный призрак.
В воцарившейся тишине, выставив перед собой слегка трясущиеся руки, Штерн прошел в номер, бормоча себе под нос: «Тихо, тихо, тихо…», повернул к кровати: «Тихо, тихо…», сгреб с тумбочки початую бутылку водки, безошибочно точным, выверенным движением налил себе треть и выпил.
Все это виртуоз проделал не просыпаясь, ни на секунду не открывая глаз и ни разу не улыбнувшись.
«Тихо, тихо, тихо…». Штерн развернулся, так же медленно, но уверенно проследовал до двери и скрылся за ней.