И как только я нашёл ему определение, мне стало дурно. Потому что я вдруг понял, что это не абстракция, не кино и вообще шутки кончились. Сейчас истерзанного человека снимут с двери, меня пристроят на его место, палач допьёт кофе и возьмёт вон те страшные щипцы с кривыми «усиками»…

И эта сложносоставная вонь из пота, крови и кофе…

Бббеее…

– В коридор, – скомандовал Некто, вовремя углядевший перемены в моём состоянии.

Я выскочил в коридор и с минуту оглашал своды утробным рыком.

О Боже…

Хреновый из тебя партизан-подпольщик, Саша. Тебе даже пальчик не прищемили, а просто в пыточную завели, и ты тут же поплыл. Не твоё это, ой не твоё, ты не создан для этого…

Вволю порычав (теперь комендантские будут меня ненавидеть – кому-то ведь придётся здесь убирать), я вновь вошёл в пыточную, не по своей воле, разумеется, а повинуясь кивку серого господина.

– Как ты думаешь, почему этот человек страдает? – спросил Некто.

– Он диверсант? – предположил я, старательно отводя взгляд от несчастного.

Меня по-прежнему мутило от вида его ран.

– Да, он диверсант… Но страдает не из-за этого.

– А из-за чего?

– Он врёт. Три часа подряд не может ответить на несколько простых вопросов. Ты всё понял?

– Да-да, я понял.

– И какой вывод?

– Нельзя врать.

– Верно, твой лимит вранья исчерпан. Как только ты соврёшь ещё раз, ты без разговоров займёшь его место. Это понятно?

– Да, я понял.

– Хорошо. Пошли в кабинет…

Выслушав рассказ о моих злоключениях, Некто перечитал пометки в своём блокноте, ещё раз просмотрел схему маршрута и ненадолго призадумался.

Я понял, что сейчас он решает, как поступить со мной.

И я замер, съёжился, потупил взгляд, желая казаться ненужным и неинтересным.

Зачем вам слабонервный клерк какой-то заштатной Службы по контролю за ВГО, без перспектив и связей? Гоните его прочь, пусть прозябает дальше в своём ничтожном мирке, подальше от вас, таких мудрых и могущественных, вершащих судьбы этого несчастного Города.

Потратив на размышления несколько секунд, Некто пожал плечами:

– Что-то я так и не увидел, как мы можем тебя использовать. Не подскажешь, чем ты можешь быть нам полезен?

– Ничем! – с трудом скрывая радость, заявил я. – Абсолютно ничем. Связь с группой давным-давно утрачена, я тут в блокаде, на общих правах, как и тысячи прочих граждан. Ценности никакой не представляю, меня даже на обмен никто не возьмёт. Так что извините, но я для вас совершенно бесполезен.

– Угу, – кивнул Некто. – Значит, мы с тобой закончили…

«Так что можешь выметаться, – мгновенно домыслил я конец фразы. – И постарайся больше не шататься с оружием в районе проведения поисковой операции, ибо это чревато разными неприятностями».

Да, это было бы вполне логичным завершением нашей беседы, иных вариантов я просто не видел.

– … Так что сейчас тебя отвезут в центральную комендатуру…

– Спасибо!

– …и повесят на площади перед мэрией.

Не понял…

Что он сказал?!

Мне послышалось, или эта бездушная машина Смерти таки разродилась плоской шуткой?

– Извините, плохо расслышал… Вы сказали…

– Повесят, – повторил Некто. – На площади перед мэрией.

Повторил спокойно, обыденно, даже с ленцой, как будто речь шла о чём-то совершенно ординарном. Типа, зайди на склад, возьми новые валенки.

– ???!!!

– Ты сотрудник секретного подразделения, – снизошел до пояснения Некто, верно интерпретировав моё внезапное онемение. – Прибыл в Город с тайной миссией, направленной против Режима. Ты пойман с оружием в руках в районе проведения операции. Ты по всем параметрам подпадаешь под определение «диверсант». Александр – ты диверсант. И тебя повесят. Есть что сказать на прощание?

«Я диверсант, значит, патруль получит три месячных пайка».

Господи, при чём тут паёк, что за идиотская мысль в такой ответственный момент?!

Я во все глаза смотрел на своего собеседника, пытаясь понять, шутит он или нет.

С таким же успехом можно было пытаться понять, будет ли танк давить велосипедиста, который едет перед ним по колее, или это они просто так путешествуют, каждый сам по себе, но в одном направлении и близко друг к другу.

Да нет, какие тут шутки: разве может шутить машина, обнаружившая дефект в системе, подлежащий немедленному устранению?