Здравствуй, Юра, здравствуй, дорогой наш обжора и грубиян, как же я рад тебя видеть!!!

Когда рядом люди орут от боли, звуки выстрелов из «Вала» не слышны. Это вообще тихая машинка, недаром её так любят мастера тайных операций.

Я откатился в сторону, стряхнул снег с лица и привстал. Лежа мне не было видно, что там за забором, водила вездеходный был убит, а все прочие десантировались с правого борта, так что я теперь был от них за вездеходом как за бруствером.

Стёпа не попал с первой очереди по серому господину. Нет, стреляет он мастерски, просто Некто вполне ожидаемо оказался проворнее, молниеносным кульбитом ушёл с линии огня и метнулся через забор. Теперь Стёпа, «бросив» вездеход на Юру, плотно работал одиночными по серой тени, выписывающей по двору немыслимые траектории и постепенно смещавшейся к крыльцу.

Не доводилось видеть, как Мастер Боя качает маятник в снегоступах по сплошному сугробу? Да, я раньше тоже думал, что это невозможно. Как выяснилось, я ошибался.

Тридцать метров – это не совсем «кинжальный огонь», да и бойцы вполне подготовленные, так что сразу все у вездехода не умерли, кто-то там истошно орал, а кто-то успел изготовиться и даже ответил несколькими очередями, прозвучавшими по контрасту с «Валом» очень громко.

Так что не знаю, как Некто умудрялся считать Стёпины выстрелы (я, например, их просто не слышал), интуитивно или у него чудовищно обострённый слух, – но когда Стёпа дострелялся до статуса «минус двадцать патронов» и по логике пора было менять магазин, Некто на мгновение остановился, чтобы выхватить пистолет и открыть ответный огонь.

Буквально на секунду, в трёх метрах от крыльца…

А Стёпа ничего не стал менять, как ни в чём не бывало продолжал работать дальше и, воспользовавшись секундным промедлением, таки нащупал серого господина свинцом.

Ох ты, в рот мне ай-пад… Это что за чудеса такие?!

Некто вскрикнул, метнулся в сторону и скользнул в дом.

Ушёл.

Стёпа упал в снег и наконец-то поменял магазин.

Я тоже упал: теперь, когда Некто в доме, нас спасает только перекрытая забором «слепая зона».

Крики возле вездехода прекратились, теперь там кто-то надрывно стонал.

– Вот же зараза, – без особого разочарования пробурчал Стёпа, как о чём-то вполне ожидаемом. – Не вставай, ползи к вездеходу…

Что человеку нужно для полного счастья? Да-да, не абы где на Арбате в уютном кафе, а в том самом пресловутом Городе, где безраздельно владычествует ВП (Всеобщий сами-знаете-кто), а этого человека вот-вот повесят на центральной площади?

Нужно, чтобы его нашли коллеги и освободили из плена. Это буквально предел мечтаний, лучше этого в мире нет ничего! Ну, по крайней мере на момент освобождения.

Понятно, что потом будут другие мечты и чаяния, но в тот исторический момент я весь буквально искрился от счастья, захлёбывался от восторга и вёл себя не совсем адекватно.

– А-а-а-а! Ар-р-р-р-р-р-р!!! – Я орал как сумасшедший, рычал, подражая мотору вездехода, и пытался обнимать и тискать Юру и Стёпу, сидящих по обе стороны от меня. – Я люблю вас, мерзавцы!!! А-а-а-а-а!!!

Мы даже и не попытались достать серого господина. Штурмовать дом нашими силами, против такого противника – это форменное сумасшествие. А метать гранаты в окна – ещё та лотерея. Для прицельного броска надо высунуть личико из-за укрытия, а это гарантированная смерть. Если же кидать наобум, отскочит от стены, взрывом снесёт хлипкий забор, и всё: мы остались без укрытия, пока доберёмся до вездехода, Некто всех перещёлкает из окон.

Поэтому немного поползали у вездехода, добили раненых, по-быстрому собрали трофеи и укатили оттуда, решительно выбросив в снег навигатор вездехода.

Про «добили раненых». Нет, это не цинизм войны, а просто ситуативный практицизм. Была мысль оставить двоих тяжелораненых, чтобы озаботить их товарищей, когда те подоспеют на выручку, но наёмники оказались стойкими (и глупыми?) бойцами и даже в таком плачевном состоянии пытались стрелять в нас, а один попробовал слабеющими руками достать из «разгрузки» гранату. Так что добивать пришлось сугубо по ситуации.

Итак, мы бодро катили на вездеходе к центру, я весь светился от счастья и был временно невменяем.

Стёпа с Юрой моих восторгов не разделяли и были удручающе озабочены. Юра возился с трофейными радиостанциями, выставляя на каждой определённую частоту, а Стёпа крутил головой по сторонам, как будто опасался, что из-за ближайшего угла на нас выскочат коллеги серого господина, и пытался задавать мне какие-то дельные вопросы, которые я игнорировал в припадке восторга.

Радость была недолгой. Через несколько минут мы добрались до границы между частным сектором и городским кварталом, остановились, заглушив двигатель, и стали слушать обстановку.