Шрифт:
Умолчал писатель только о Маргарите, жене Вагнера, начальника тюрьмы.
Незнакомец вдруг наполнил свой рот смехом и исчез, не оставив следа.
Писатель понял, что сходит с ума и видит то, что гадательно. Цвет лица у него изменился, сознание помутилось, он упал лицом вниз на песок, на котором тени засохшей смоквы исполняли траурный танец.
Прискорбное и достойное жалости зрелище…
В беспамятстве писатель побывал в преисподней, потом вознесся на небо, где увидел бога лицом к лицу таким, каким он явился евреям после крестной казни.
— Таким же он и придет, чтобы его узнали те, которые его изранили… он не будет другим, хотя и явится по-другому… — пробормотал писатель и очнулся. — Странно… никого… а ведь я видел его… и так ясно… не знаю, чего он ждал от меня?.. платы за то, что я все еще живу, не умер?.. и все еще завишу от желаний плоти…
Писатель еще долго жаловался, говорил с богом, пытался убедить его, что люди не для несчастья рождены и не для унижения.
— Боже, почему ты сотворил людей и забыл о них?.. а если это был не ты, то кто?..
Писатель встал на ноги, огляделся.
«Вот она вся жизнь человека… — размышлял он. — Путь из утробы матери до утробы могилы, в которой надежда станет отчаянием… смерть все лишает смысла… и судей на суде она делает глупцами… она заводит человека в пустоту, в кромешный мрак… и оставляет тень вместо человека… и где человек?.. увидит ли он бога?.. испытает ли он блаженство, лишившись плоти?.. но к чему мои путаные и невнятные размышления?.. размышления преступника… или соучастника в преступном… писатели виновны и в смерти бога, и в изгнании человека из рая…»
Писатель лег ничком на песок, распростершись, потом перевернулся на спину.
«Я есть… и меня как бы нет… странное состояние… что же дальше?..» — думал он. Размышляя, он не заметил, как заснул…
3
Был третий день недели.
Писатель спал и очнулся в сумрачной пещере среди теней.
Он огляделся, узнавая своды пещеры. На стене он увидел знакомые рисунки, каракули, оставленные детской рукой.
Воспоминания хлынули на него. Они кружили голову, путали мысли.
«Воспоминания коварны, пьянят как вино…»
Послышался странный гул.
«Кажется, я трезвею… опять этот неясный и совершенно противный рассудку подземный гул, напоминающий глухое урчание, который заставил даже цикад умолкнуть…»
Гул затих.
«Останусь здесь… — подумал писатель. — В смутные времена лучше пасти коз и жить в пещере среди теней, чем в городе среди людей, которые постепенно превращаются во что-то еще… втиснусь в расселину, обниму камень вместо жены и умолкну, потому что нечего мне больше сказать… и некого спросить, кто создатель зла?..»
Писатель уже засыпал, когда послышались шаги. Он привстал и, увидев артиста, спросил:
— Как ты здесь очутился?.. сто лет тебя не видел… ты один?..
— Один… предпочитаю театр одного актера…
— Ну да…
— А ты что здесь делаешь?..
— Живу… днем пасу коз, а ночью сплю… или пытаюсь дописать эту странную книгу… — писатель прижал книгу к груди. — Она досталась мне в наследство от дяди… дядя говорил, что кто бы ни открыл ее, он найдет в ней свою историю… — Писатель полистал книгу. — Хочу узнать продолжение одной довольно любопытной истории. Вот, послушай:
«Человека звали Иов. Было все у него, и все бог отнял. Одной рукой бог дает, а другой отнимает.
Человек остался один. Он лежал, одевшись песком, и ждал смерти.
«Человек рожден для смерти… не в смерти ли спасение?.. или в ней корень зла?..» — думал он.
Ночью, блуждая в своих снах, Иов наткнулся на женщину и последовал помыслам, которые заставляют делать, что хотят.
Иов испытывал наслаждение. Во сне он не владел своими желаниями.
Утром, проснувшись, Иов увидел только песок пустыни вокруг и впал в уныние.
Нет большего зла, чем уныние, которое может найти на человека и Иов пошел искать людей.
Иов не пытался кого-то обличить или исправить из гордости или по глупости, он просто жил в толпе, словно мертвец в гробу, целомудренно и не без рассеянности. Случайным прохожим он внушал изумление и ужас.
Иногда Иов что-то писал. Он дописывал книгу, доставшуюся ему по наследству от деда. Отец Иова к поэзии относился прохладно, говорил, что поэзия более приятна, чем полезна, так как она извращает истину. Отец Иова был практичным человеком и доверял только фактам.