Фигура же, не обращая на него внимания, сильной рукой подняла управляющего с земли и загробным голосом прогудела ему в ухо:

— Если еще раз в доме священника появишься как жених, каюк тебе!

Сказала и широким неторопливым шагом направилась к деревне.

А в это время Влчек, от страху чуть дыша, прибежал на деревенскую площадь и бросился к ночному сторожу. Вдвоем они перебудили полдеревни. Тот, кто был посмелее, отважился выйти на улицу, прихватив дубины и цепи. Служка же побежал домой и вернулся с крестом.

Окружив Влчка, толпою отправились к приходскому лесу. За околицей сразу же увидели, как фигура в белом медленно шагает, но уже не в сторону деревни, а минуя ее, через луг к кладбищу. На мгновение все остановились, но затем, подбадривая себя криками, скопом двинулись за белой фигурой, а та, увидев их, ускорила шаги.

Неожиданно она бросилась бежать к реке, и на мостике пропала у них на глазах.

Осмелев, все кинулись к мосту. «Тут лежит что-то белое!» — крикнул кто-то. Церковный служка осенил крестом мостик. А когда на возглас «Хвала всякому доброму духу твоему, господи!» никто не отозвался, один крестьянин подошел поближе и увидел, что там лежит связанная в узелок одежда. Он поддел ее на палку, так и принес узелок в деревню. По пути прихватили с собой полумертвого управляющего, и батрак уже не вел его, а почти нес. Направились прямо к дому священника. Он еще не спал и охотно открыл им дверь.

Осмотрев найденное, очень удивились. Это были два куска белого полотна и коричневая шерстяная юбка с каймой. Юбка была знакома.

— Это юбка дикой Бары! — послышались восклицания.

— Вот проклятая! — выругался кто-то.

— Ну, прямо настоящая змея! — присоединились остальные, но пуще всех лютовали управляющий и служка, они были просто в бешенстве. Один только батрак смеялся и приговаривал:

— Я, как увидел привидение, ну, думаю — смерть и никак на предполагал, что привидение — это Бара, вот чертова девка!

Тут к остальным примкнула и панна Пепинка. Из каморки, где она уже почивала, выманили ее шум и гам. Укутанная шалью, в желтом стеганом ночном чепце — на ней непременно должно было быть что-нибудь желтое — она вошла с каганцом [15] в одной руке и связкой ключей в другой.

— Ради бога, люди, что случилось? — испуганно спросила она. И услышала из нескольких уст ответ о событии неслыханном.

— Ах, безбожница, ах, неблагодарная девка! — вышла из себя Пепинка- — Ну, погоди, я тебе задам, я тебе растолкую, что к чему! Где она?

— А кто ее знает! Исчезла посредине моста, как сквозь землю провалилась.

— Может, прыгнула в воду? — спросил пан священник.

— Мы не слышали плеска и в воде никого не видели. Но это еще ничего не значит, ваше преподобие, этакое дикое дитя может и невидимкой стать, для него в воде — что в огне, в воздухе — что на земле, все едино, — сказал один из соседей.

— Не верьте этим сказкам, люди добрые, — укоризненно заметил пан священник. — Бара девушка смелая, ну, поозорничала, только и всего, за это она должна быть наказана. Пусть завтра ко мне придет.

— И наказана сурово, ваше преподобие, — добавил пан управляющий, дрожа от злости и страха, который проник в него до мозга костей, — как можно строже, ведь это преступление — так одурачить всю деревню.

— Все это не так уж и страшно, уважаемый пан, — рассудили крестьяне, — вот только женщины напугались.

— Моя жена, бедняга, даже заболела, такое безбожие нельзя прощать, — жаловался Влчек, помалкивая, как и крестьяне, о своем страхе.

Услышав это, панна Пепинка так обрадовалась, что готова была тут же простить Бару. Но батрак опять настроил ее против девушки, сказав:

— Чего уж отпираться, я и вправду испугался, хотя и не из трусливых... и все мы испугались. Вы, пан Влчек, еле до дому доползли... а почтенный пан управляющий свалился на землю, как гнилая груша... Когда оно оскалило на меня зубы, я и в самом деле подумал, что это смерть... ничего тут удивительного нет, ведь в голове у меня немного шумело... я ждал уже, что меня схватит за горло, а оно схватило почтенного пана, подняло его и крикнуло в ухо: «Если еще раз в доме священника появишься как жених, каюк тебе!»

Батрак хотел показать на пане управляющем, как Бара его схватила, но тот уклонился, а лицо его все время меняло цвет от красного до фиолетового.

Панну Пепинку это страшно обидело, а крестьяне, за то, что Бара проделала с паном управляющим, простили ей свой конфуз. Разбирательство отложили до утра. Пан управляющий остался в доме священника, но едва рассвело, он уже был по ту сторону поля.

Когда утром Элшка услышала, на что отважилась Бара ради нее, она стала умолять дядюшку и Пепинку, чтобы они ее простили, потому что сделала она это, желая избавить Элшку от пана управляющего. Однако панна Пепинка не хотела отказываться от своего плана, а за то, что Бара так унизила пана управляющего, не могла она ее легко простить.