— В Среднюю Азию…

— Надолго?..

— Не знаю, возможно, на месяц… — Моисей внимательно посмотрел на нее. Их разделала тень Лизы.

— Я бы тоже уехала куда-нибудь… этот город сводит меня с ума… в нем иногда чувствуешь себя такой одинокой… кстати, я читала ваши последние стихи, они так сильно повлияли на Лизу… вы уже уходите?..

— Да, у меня назначена встреча…

— Я вас провожу… — Взяв его за локоть, они пошли к выходу. — Вы должны оставить ее в покое… — неожиданно сказала она, задыхаясь, словно после долгой ходьбы.

— Я вас не понимаю?.. — Моисей невольно приостановился.

— Не надо пытаться меня понять, но подумайте над тем, что я вам сказала… дайте себе время подумать… — Она улыбнулась. — Кажется, по рассеянности вы взяли чужую шляпу…

— Да?.. — Моисей положил шляпу у зеркала и вышел на лестницу. Минуту или две он ждал Лизу, но она не появилась…

Серафима Моисей нашел на еврейском кладбище в небольшой и унылой часовенке, затянутой лесами. Собравшиеся в мрачном молчании передавали из рук в руки номер вечерней газеты «Патриот» с заголовком: «ГНУСНОЕ ПОКУШЕНИЕ» и портретом недосягаемой для них и неуязвимой жертвы. В известном смысле они представляли собой подобие студенческого братства или клуба самоубийц.

Моисей не узнал Серафима. Он был явно не в себе, вскользь сообщил, что уже несколько месяцев скрывается здесь от агентов. Какой-то странный шум отвлек его. К часовенке, гремя помятыми крыльями, подъехал лимузин и следом за ним крытая тентом полуторка. Увидев, как из полуторки, как горох, посыпались солдаты, окружая часовенку, Серафим увлек Моисея вниз, в пристройку предела, где был потайной ход. Солдаты уже заняли весь нижний этаж. Оглядываясь в поисках другого выхода, Моисей вдруг увидел в густеющих сумерках рядом с узким, подслеповато щурящимся окном, знакомый Мефистофелевский профиль. Вспомнилась казарма, лицо сержанта. Он потянулся к нему руками. Тупой удар в пах остановил его…

Очнулся Моисей в темноте. Он услышал голоса, пошевелился, пытаясь понять, где он. Различались силуэты деревьев, закружились. Проворные руки уже обыскивали его, оторвали от травы, поволокли куда-то. Он ничего не ощущал. В его скрюченных пальцах застрял пучок желтой травы…

Из следственного изолятора Моисей попал в психиатрическую больницу, где в беспамятстве провалялся несколько месяцев. Очнулся он глубокой осенью и затаился, затих…

Моисею было уже 30 лет, когда его выписали из психиатрической больницы. Нужно было снова начинать жить. Он устроился ночным сторожем при театре. Ночью он писал стихи, а днем бродил по городу, кого-то высматривал. Вскоре в городе случилось загадочное самоубийство одного из агентов службы охраны. Были допрошены соседки агента, две одинакового вида девы в черном.

Сдвинув очки на лоб, Следователь некоторое время разглядывал немного смущенных дев. Он и сам был смущен. Где-то он уже видел их, но не мог вспомнить где.

— Мне кажется, мы уже встречались?..

— И не однажды, а дважды…

— Вот как?..

— Вспомнили?.. нет?.. происшествие на кладбище и в Нескучном саду у заброшенного павильона?..

— Ах, да… — Следователь слегка покраснел. — Я, собственно говоря… вы меня извините, это даже не допрос, просто меня интересуют некоторые обстоятельства случившегося… так сказать, детали… в тот вечер у него были гости?..

— Да, были, один худой и бледный… все улыбался… а другой…

— Другой был чуть выше, почти такой же, как и вы, и лысоватый… — сказала дева, похожая на Жанну д'Арк. Она хотела что-то спросить, но удержалась.

— Вы уверены?.. — спросил Следователь.

— Да, я уверена… лысоватый заходил к нему и раньше… время от времени, но не часто, а другого я никогда не видела… помню, как изумился наш сосед, столкнувшись с ним в коридоре…

— Какой еще сосед?.. — Следователь уронил очки.

— У моей подружки был с ним роман… вообще-то она выдумщица, могла все это и вообразить… — Дева, не похожая на Жанну д'Арк, поймав на себе настойчивый взгляд следователя, опустила голову, но, даже не глядя, она видела, что он не сводит с нее глаз.

«Вот уставился… неприятный тип… даже подчерк у него неприятный… и глаза, как у совы, и галстук он, конечно, забыл надеть…»

Следователь о чем-то спросил ее. Она ответила коротко с убийственной вежливостью и отошла к окну. Нечто непонятное высветилось в воздухе между шпилями Башни.

— Смотрите-смотрите, что это там между шпилями?..

— Где?..

— Вон там…

— Кажется, что-то горит…

— Однако вернемся к нашему разговору… — Следователь поискал очки. — Как он выглядел?..

— Кто?..

— Тот, который был чуть выше меня…

— Настоящий джентльмен, одет просто, но со вкусом… — Дева не похожая на Жанну д'Арк поджала губы.

— Мне кажется, он как будто слегка прихрамывал… да, вы знаете, он мне снился прошлой ночью, нет, правда, снился… довольно странный сон, я как будто очнулась, где? сама не знаю где, вижу стул под сучковатой яблоней, на стуле стопка библиотечных книг, забытая матерью, Пруст, Фолкнер, я почувствовала почти осязаемое ее присутствие и вдруг вспомнила, что она уже умерла… я невольно расплакалась и вся в слезах пошла по саду… сад был залит каким-то странным бессолнечным светом… за деревьями мне почудилось движение… мне было и страшно и любопытно посмотреть, что там?.. сделав несколько шагов, я увидела его… он спустился кругами, а может быть и не он, он напомнил мне мальчика, в школе я сидела с ним за одной партой… не помню, что он мне говорил, то отвлекаясь, то вновь увлекаясь, голос такой морочливый… я молча слушала его и дрожала всем телом, как в лихорадке… он внезапно рассмеялся, обнял меня… как будто гнет с меня спал, мне стало так легко и чудно, показалось, что я лечу… так и было… я увидела далеко внизу улицу, освещенную лишь местами, дома, желтеющие деревья, на которые я иногда садилась передохнуть… что-то запуталось в волосах, я отвлеклась и проснулась, лежу, вспоминаю сон, только начало рассветать, луна еще не выцвела… я, как чувствовала, что это случится, у меня чутье на такие вещи… прошу вас, не перебивайте меня, позвольте мне закончить… так вот, я надеялась, что сон вернется, все ждала его и не заметила, как опять задремала, слышу, будто вскрикнул кто-то… тут же и входная дверь хлопнула… я вышла в коридор, дверь в его комнату была открыта, смотрю, он висит в петле… — Дева замолчала, вспоминая какие-то детали. Воцарилась тишина.