Мама дорогая! Получается, теперь можно сделать готовые заклинания и, проговаривая их в бою, не пытаться натужно сосредотачиваться. Да и для многих других заклинаний подойдет, не только для боевых.

Ладно, плюшки плюшками, а пора освобождать питомицу, ну и влетит мне от нее за лишнее отверстие в мягком месте. Вынув копье, я первым делом кинул на питомицу лечение и, только убедившись в полном восстановлении ее тушки, снял «Паралич».

Кальэни полежала еще немного, встала на лапы и с угрожающим видом не спеша двинулась в мою сторону. Насколько я успел разобраться в мимике драконы, меня сейчас будут поджаривать и тщательно пережевывать. Понятно, что вряд ли она меня убьет, но отомстить может. Я изо всех сил старался излучать искреннее сочувствие и глубокое раскаяние. Понятно, конечно, что я лечил ее и вроде как ни в чем не виноват, но общение с женским полом не единожды убеждало меня, что иногда лучше принести извинения, даже если ты не виновен, а иногда и особенно если не виновен.

Дракона подошла ко мне и вплотную приблизила свои глаза к моим. Я немного сжался в предчувствии скандала, но неожиданно она чуть отвела голову и положила мне ее на плечо, одновременно передав коротким всплеском чувство глубочайшей благодарности и любви. В этой эмоции были все ее переживания о том, что она навсегда потеряла небо, и огромное облегчение от того, что этого не случилось. Вот ей-богу, иногда меня просто поражает глубина этого мира, так не похожего на игру.

Но, как говорится, хорошего понемножку, и, погладив Кальэни по голове, я вышел из игры.

Пора было собираться на встречу с Дашей. Быстренько приведя себя в порядок, я вышел из дому в надежде спокойно сесть в машину и уехать к месту свидания.

Однако надеждам моим не суждено было сбыться. Прямо у подъезда меня перехватил уже знакомый лейтенант Добрый.

– Здравствуйте, Антон Викторович! – радушно обратился ко мне лейтеха.

– И вам не болеть, лейтенант, – кислым голосом ответил я, уже догадываясь о безнадежно испорченном вечере.

– Позвольте подвезти вас к вашим слушателям, – продолжил он.

– Вообще-то у меня есть личная жизнь, и на сегодня совсем другие планы, – в раздражении бросил я.

– Не волнуйтесь, мы уже решили этот вопрос. После трехчасовой лекции нашим слушателям наша сотрудница привезет вашу ненаглядную в ваши же объятия, – не заметив моего раздражения, так же бодро ответил мне лейтенант. – И позвольте напомнить о том, что вы подписали соответствующие бумаги, – продолжил он.

– Подписал, – вздохнул я, – только не ожидал, что придется так скоро к обязанностям приступать.

Ничего не ответив, лейтенант пожал плечами и указал мне направление к средству передвижения.

Добрый привез меня к входу в обычное здание, с виду похожее на школу. Единственное, что отличало ее от других таких же, – это наличие глухого забора, тогда как везде стоят простые решетчатые, а также отдельно стоящая полуподвальная пристройка спортзала. На мой молчаливый вопрос лейтенант ответил, что учатся здесь самые обычные дети, правда, сотрудников нескольких особых ведомств.

Мы прошли по коридорам и попали в небольшую аудиторию, оснащенную по последнему слову техники. За партами сидели девять человек самой разнообразной внешности. Все взгляды тут же сошлись на нас с лейтенантом.

– О, Незлой приехал, давненько не виделись, – радушно проговорил парень лет тридцати, у которого на одной руке отсутствовали три пальца, а глаз закрывала повязка. – Давно не виделись. Все так же лижешь начальству розовую и нежную? – с неожиданной злостью продолжил он.

– Клещ, угомонись, – раздался голос от второй двери, ведущей, очевидно, в смежную комнату. В проеме стоял полковник Кущенко и внимательно смотрел на собравшихся. – Потом, как-нибудь на досуге, обсудите с лейтенантом борьбу за чистоту моей «розовой и нежной», а пока к делу. Лейтенант, вы свободны, доложите, когда приедет наша красавица, – приказал он и, дождавшись, когда лейтенант покинет аудиторию, продолжил: – Итак, позвольте представить присутствующих. Господа, это ваш преподаватель в области магии, позывным у него будет Корст.

Я было вскинулся, как и еще трое присутствующих, но полковник махнул рукой, отложив таким образом наши вопросы на некоторое время.

– Это Ласка, – указал он на девушку лет тридцати – тридцати пяти, ведущую себя так, как будто происходящее ее совершенно не волнует. На слова полковника она отреагировала, лишь вяло мотнув головой в мою сторону. – Надеюсь, вы понимаете, что Ласка – это ее ник в игре. Баюн, – следующим представил он неприметного мужчину лет сорока.

Тот чуть привстал и немного наклонил голову в мою сторону. Я заметил, что у него полностью отсутствует правая рука и ему больно делать даже эти неширокие жесты.