— Ну, об этом полиция поговорит с ней, когда она достаточно оправится, — заметил Вайнрайт.

— И вы считаете это в порядке вещей? Вы забыли, что Эви не преступница, а жертва, доведенная до отчаяния. И вам должно быть известно почему, — с яростью добавила Тарн.

— Постепенно начинает вырисовываться довольно ясная картина, — спокойно ответил профессор. — А теперь могу я посмотреть ее дневник?

Тарн сдалась, хотя и неохотно, а он спрятал дневник в ящик своего стола.

— Я могу пройти к Эви? — спросила она.

— Не сегодня, мисс Гриффитс. Мне очень жаль, что вы зря потратили время, приехав сюда, но лучше подождать, пока вы успокоитесь и признаете, что мы делаем все для блага вашей сестры.

— Это может случиться очень не скоро, — заметила Тарн.

— Кроме того, я предпочел бы, чтобы она не знала о местонахождении дневника. В следующий раз вам стоит предварительно позвонить и убедиться, что ваш приезд желателен.

— Непременно. — Она встала. — Но, позвольте заметить, делая что-то для Эви, я не трачу время зря.

Театр был полон.

«Конечно, любой решил бы, что ему повезло», — холодно размышляла в антракте Тарн, ожидая, когда Каз принесет им что-нибудь попить.

Одеваясь, она чувствовала, что ее нервы натянуты как струна. Тарн выбрала открытое черное платье до колен и шелковый черный жакет с изумрудными полосками, собрала волосы на затылке в пучок и вставила в уши серьги с прозрачными камнями.

Критически осмотрев себя в зеркале, она решила, что выглядит именно так, как должна выглядеть женщина, которая идет на свидание со знаменитостью.

А не как человек, днем и ночью спрашивающий себя, может ли этот мужчина быть торговцем наркотиками и не стоит ли ей поделиться своими сомнениями с полицией.

Наконец Тарн решила, что она помешалась. Каз Брэндон — сердцеед, безжалостно бросающий женщин, но это еще не значит, что он — преступник.

Делла предусмотрительно отправилась в гости, когда Каз заехал за Тарн.

— Просто плакать хочется, — искренне сказала она, — он охотится за тобой, и мне это не нравится.

— Делла, это не шутка, — с трудом выговорила Тарн.

— Нет, — подтвердила та. — Мне кажется, это больше похоже на трагедию. Но вольному — воля, дорогая.

И вот она смотрит, как Каз пробирается сквозь толпу с ее содовой и своим виски и постоянно останавливается, отвечая на приветствия.

Когда он наконец подошел к Тарн, она спросила:

— Вы знаете всех, кто пришел в театр?

— Некоторых. Но многие считают, что знают меня, потому что когда-то нас представляли друг другу. — Он протянул ей бокал. — Переходим ко второму акту. И я имею в виду не только пьесу.

— А я только. — Тарн лукаво улыбнулась ему. — Пьеса замечательная. Ланс Криктон умеет заинтриговать публику.

Каз кивнул:

— Рад это слышать. Я опасался, что вы раскаиваетесь, приняв мое приглашение.

— Почему вы так думаете?

— Вы выглядели смущенной, когда я заехал за вами.

— Честно говоря, немного странно идти на свидание с боссом.

— А вам не приходило в голову, что я тоже могу быть немного смущен?

— Почему?

Он ответил медленно:

— Потому что вы не такая, как все. В вас есть что-то таинственное, Тарн, что-то непонятное.

«Потому что я не тороплюсь упасть к твоим ногам?»

— Я таинственная женщина? — Она подняла брови. — Лестно, но, боюсь, не соответствует действительности. Что снаружи, то и внутри.

— Только время убедит меня в этом.

Прозвенел первый звонок, и это спасло Тарн, потому что, идя рядом с Казом, она с трудом подавляла желание забиться в истерике. Значит, Каз Брэндон не торопится.

Слово «осторожно» звучало в голове Тарн, когда Каз вез ее домой. Она сидела рядом с ним и ждала, что вот сейчас он притянет ее к себе.

Но этого не произошло. Каз рассуждал о пьесе, об актерах, о напряжении последнего акта. Но когда машина остановилась у ее дома, он, несмотря на протесты Тарн, проводил ее до подъезда.

— Вы не собираетесь опять пригласить меня на чашечку кофе? — поинтересовался Каз.

— Моя подруга, наверное, уже спит, — возразила она, надеясь, что бодрая и веселая Делла не появится перед ними и не изобличит ее во лжи — Я… я не хочу ее беспокоить. И потом, ваш шофер ждет.

— Ну конечно, — мягко сказал Каз и улыбнулся. — Я тоже могу подождать.